Посадка любой вертушки ночью, да еще рядом с пожарищем, феерическое зрелище. Сначала приходит звук, едва слышный, стрекочущий, потом он перерастает в грохот, в котором можно различить присвист каждой лопасти, проходящей точку перекладки и только потом из-за леса выныривает пузатая туша транспортного Ми-8, слепя прожекторами. Вертушка проносится над холмом, закладывает вираж над полем и возвращается уже медленно, задирая нос. Проходя мимо вершины, освещенной горящими развалинами, вертолет буквально разметывает потоком от ротора пепелище, завивает в гигантский бублик дым и искры. Сдувает пламя и практически гасит пожар. Замирает над обозначенной площадкой и медленно, осторожно, как при первом купании в начале лета пробуют воду, касается колесами травы.
Лопасти несущего ротора молотят воздух практически на уровне моего лица. Я вижу, как слабо светятся законцовки от накопленного трением статического заряда. Если пилотам вздумается "на всякий случай" пальнуть по опушке леса, то меня снесут вместе с дубом. Даже дышать начинаю неслышно. В хвосте распахивается грузовая рампа, опускается пандус, чтобы облегчить и ускорить погрузку. Меньше чем за минуту холм пустеет, створки под хвостовой балкой закрываются. Ворон поднимается на борт последним, через боковую дверь. На последок бросает едва уловимый жест " до встречи", и вертушка, свистевшая до этого турбинами на малом газе, "дает взлётный". Летят сорванные листья, клубится в перемешку с пеплом и мусором пыль. Из этого облака медленно поднимается округлое тело вертушки, с грацией выходящего из воды бегемота, зависает над холмом, выше верхушек деревьев, клюет носом и уносится, плавно набирая скорость, за лес.
Я дожидаюсь, пока стихнет песня роторов и спускаюсь с дерева. Прежде, чем ноги касаются земли, ощущаю чьё-то присутствие. Оно выдает себя не звуком или движением. Я чувствую, как кто-то осторожно окликает меня, не словами, а мысленно. Будто издалека до меня пытается "достучаться" один из контролерской братии. Это воспринимается не как давление или агрессия. Словно меня тронули за плечо.
- Кто ты? Я чувствую тебя. Выходи!
Из полумрака опушки в неверный свет от тлеющих развалин осторожной походкой выходит человеческая фигура в заношенном "камуфляже" без знаков отличия.
- Здравствуйте.
Меня одолевает смутное раздражение. Я понимаю, что это не случайный попутчик или противник. Это очередной "чемодан без ручки, который и нести тяжело и бросить жалко". Вежливость и такт словно сдувает потоком от улетевшего вертолета.
- Почему не улетел с остальными? Кто ты такой? Что ты хочешь от меня? Отвечай, или пристрелю!
- Пожалуйста, выслушайте... потом решите, что со мной сделать. Мне очень нужна ваша помощь. Я отвечу на все ваши вопросы. Только не прогоняйте... Во-первых я не помню, как мое имя. Уже несколько лет кроме как "эй, ты!" меня никто не звал. Я не улетел с остальными потому, что знаю, что бы меня там ждало. Я не хочу прожить остаток жизни в стенах из белого кафеля с нестерпимой вонью "хлорки" и медикаментов. С меня на всю оставшуюся жизнь хватит лабораторий, обследований и режима. Моим единственным удовольствием, что я помню, было смотреть на звезды, через смотровые щели пулемётной башенки. О том, чтобы убежать, даже мыслить было нельзя. Один мой друг, имя которого я тоже забыл, планировал побег, но тот, кого звали Повелителем, проник в его мысли и заставил прыгнуть в лестничный колодец. Его тело запретили убирать, чтобы все видели, что от Повелителя не укроется ничто. Он часто мучил меня за мою любовь к небу и звездам. Но вытравить ее из меня не смог...
- Да, несладко тебе пришлось... а ты хоть помнишь, как попал сюда?
- Нет. Даже это время отгорожено от меня такими кошмарами... Я боюсь спать. Во сне я постоянно мучительно умираю. Меня пожирают твари, погребают заживо, сжигают, оставляют тонуть в медленно заполняемом водой подвале... всего просто не перечислить. Когда я пытаюсь вспомнить прошлое, просто вчерашний день, мне начинает мерещиться такое, что даже словами не передать. Я не могу вспоминать. Это слишком тяжело и страшно. Единственное, что нам позволено помнить, это Его слова и наставления, его "уроки". То, как он нас мучил за любую провинность. Лишь те, кто преданно служил Ему, были достойны нормального отдыха и пищи. Все остальные получали наказания. Или жили под страхом грядущего наказания. Он мог проникнуть в сознание любого на базе. Это всегда было грубо и унизительно, но он сделал с нами что-то такое, что без этих прикосновений Его воли было не менее тяжко.
- Значит я был прав. Вы испытывали абстиненцию без этого телепатического насилия. Извини, что перебил. То есть находясь на базе вы его ощущали постоянно?
- Да. И еще немного друг друга. Эта способность появилась у всех. Он утверждал, что это дар тем кто служит Ему - Повелителю. Мне кажется, что это ложь.
- Верно. Это побочное действие газа, подавляющего сопротивление внушению. Должно со временем пройти.
