Чешская типографская бумага горела быстрее, чем ожидал Лэнгдон; на мгновение он испугался, что совершил ужасную ошибку и поставил под угрозу всю библиотеку. Огонь распространился за считанные секунды. Вставляя новые страницы, Лэнгдон также выдавил остатки воды из бутылки Кэтрин и швырнул пластик на рукописные листы, вызвав клубы чёрного дыма от плавящегося пластика. Лэнгдон редко цитировал Шекспира, но этот инцидент явно заслуживал великого барда.
Теперь же, убедившись, что ничего не забыто, он взвалил на плечо сумку Кэтрин, ощутимо полегчавшую без рукописи и воды. Она уже молча спустилась вниз, убитая гибелью своего труда. Лэнгдон не сомневался: она поймёт, что он сыграл на максимуме возможного.
Спускаясь по ступеням, Лэнгдон слышал несколько голосов у книжного шкафа, надеясь, что среди них сотрудники музея.
"Мистер Лэнгдон?!" — донёсся низкий голос сквозь дверь с американским акцентом. "Я капрал охраны посольства, Дадли Морган."
Лэнгдон и Кэтрин переглянулись в изумлении.
"Можете выходить, сэр", — заявил мужчина. "Гарантирую: лейтенант УЗСИ, угрожавший вам, разоружён, а тревога отменена".
Лэнгдон не знал, что такое "синяя тревога", но присутствие посольства определённо предпочиталось УЗСИ.
"Откройте дверь, сэр." Голос вежливый, но твёрже.
Кэтрин тут же принялась отвязывать рукав своего пальто от дверной ручки. "Постой!" — шёпотом остановил её встревоженный Лэнгдон. "Возможно, это переодетый УЗСИшник."
То ли десятник прочёл его мысли, то ли подслушал сквозь дверь — но сразу под ней приземлился пластиковый пропуск. В полумраке мелкий текст читался с трудом, но зато выпуклый
Снаружи книжного шкафа Дана Данек волновалась, ожидая, пока откроется потайная дверь. Не прошло и десяти минут, как посол Нагель вбежал в её кабинет с приказом — с сопровождением морпехов отправляться в Клементинум спасать американца.
Лейтенанта Павела уже увели из библиотеки в комнату для допросов, а его начальники получили уведомление. В УЗСИ взбесились, узнав о приказе "Вмешательство посольства США в официальный "Синий сигнал тревоги" — каковы бы ни были его причины — хотя у них не было выбора, кроме как немедленно выпустить "Опровержение тревоги".
Когда книжный шкаф наконец распахнулся, Роберт Лэнгдон шагнул вперёд, щурясь из тёмной ниши. Дана Данек с облегчением увидела, что он в безопасности, но была потрясена, появившись из тайника не один, а с женщиной. Дана мгновенно узнала это утончённое лицо.
Кэтрин Соломон.
Всё ещё дрожа после ледяной лестничной клетки, Кэтрин наслаждалась относительным теплом коридоров Клементинума, пока эффектная пресс-секретарь посольства, госпожа Данек, торопила их к выходу из музея.
Морские пехотинцы США обыскали нишу, сфотографировали кучу пепла на площадке и собрали обугленные обрывки страниц рукописи с пола. Их явный интерес к сгоревшим остаткам её книги — каким бы невероятным это ни казалось — похоже, подтверждал слова Лэнгдона о том, что её рукопись действительно была в центре сегодняшних событий.
Становилось всё очевиднее, что Лэнгдон, возможно, был прав: рукопись сделала их мишенями, а её уничтожение спасло им жизни.
Одна только мысль о том, чтобы писать книгу заново, наполняла Кэтрин тоской, которую она пока не была готова осознать. Лэнгдон предположил, что издательство PRH, возможно, сможет восстановить цифровую копию с взломанного сервера, или же хакеры запросят разумный выкуп. Она надеялась, что он прав. Или, быть может, Вселенная преподнесёт какой-нибудь неожиданный подарок.
Она не могла осознать, что Бригита Гесснер мертва, и Лэнгдон, судя по всему, ещё многое не рассказал о своём
Кроме того, что очень странно, когда Лэнгдон попросил у госпожи Данек телефон, чтобы позвонить Джонасу Фокману, она отказала, сказав, что посол настоятельно просил не выходить на связь с внешним миром, пока Кэтрин и Лэнгдон не будут в безопасности и не получат полный брифинг... ради их же защиты.
