Лимузин приближался к фешенебельному району Бубенеч, и Лэнгдон понимал,что резиденция посла уже недалеко. Ошеломленный откровениями Кэтрин, он жаждал услышать продолжение.
Значит, вокруг нас есть реальность, которую мы не воспринимаем?
— Эта мысль впервые посетила меня, — продолжала Кэтрин, — когда я изучала постприпадочные переживания эпилептиков. — Вдруг я осознала, что их блаженные ощущения удивительно похожи на рассказы другой группы людей. — Она сделала паузу, глаза ее горели. — Тех, кто умирал… и возвращался обратно.
Лэнгдон подумал о клинической смерти — она была права. И пережившие смерть, и эпилептики после приступа описывали ощущение выхода из тела, глубочайшей связи со всем сущим и невероятного умиротворения.
— Тогда я развила эту идею… и разработала необычный эксперимент. — Кэтрин тихо улыбнулась. — И тут все стало по-настоящему интересно. Сначала я нашла смертельно больного пациента недалеко от лаборатории — самого по профессии невролога, — который согласился умереть внутри нового типа аппарата — спектрометра магнитно-резонансной томографии в реальном времени. Я объяснила, что смогу наблюдать за химией его мозга в момент смерти. Он был рад возможности предоставить данные, которые раньше невозможно было измерить. В окружении семьи и медперсонала, в один прекрасный день он скончался внутри этого огромного аппарата.
— В процессе умирания, — продолжила Кэтрин, — я наблюдала резкий рост уровня ключевых нейромедиаторов — в том числе адреналина и эндорфинов, которые приглушают боль и помогают телу пережить стресс смерти. Иными словами, сенсорные системы отключались. Логично было предположить, что уровень ГАМК тоже повысится — чтобы отфильтровать переживания смерти по мере отключения мозга. — Кэтрин улыбнулась. — Но произошло обратное.
— Быть не может?
— Вместо этого, когда он умирал, уровень ГАМК стремительно падал! В последние мгновения он приблизился к нулю, а значит, все мозговые фильтры исчезли. Весь опыт смерти обрушился на него — без каких-либо преград!
— И это… хорошо или плохо?
— Роберт, я бы сказала — чудесно! Это значит, что в процессе умирания фильтры нашего мозга открываются, и мы становимся радио, способным принимать весь спектр. Наше сознание воспринимает всю реальность! — Кэтрин схватила его за руки и крепко сжала. — Именно поэтому люди, пережившие клиническую смерть, описывают чувство всеобщей связи и вселенского блаженства. Химия мозга подтверждает это! Когда мы умираем, наше тело отключается… а мозг пробуждается!
Лэнгдон вспомнил первую строчку из своего любимого романа. Говорят, что в смерти всё становится ясно.
— Более того, — продолжила она, — в последние шестьдесят секунд перед остановкой сердца мозг пациента был переполнен высокочастотными колебаниями, включая гамма-волны! Они связаны с интенсивным вспоминанием, а его показатели были за пределами шкалы.
— То есть он… вспоминал что-то?
— Нет, при таких уровнях он вспоминал всё. Гамма-показатели определённо подтверждают старинную легенду о том, что перед смертью вся жизнь проходит перед глазами.
Лэнгдону было известно, что концепция "полного воспроизведения жизни" встречается во многих религиях: Ангел Смерти показывал душе все её жизненные выборы как форму просветления и кармического урока.
— В определённый момент, — сказала Кэтрин, — сам мозг умирает, и наш приёмник исчезает. И я считаю, основываясь на своих экспериментах, что процесс умирания предвещает то, что ждёт впереди — своего рода предварительный просмотр будущего — возможность воспринимать гораздо больше, чем мы обычно способны.
— И когда мозг окончательно умирает и больше не может ничего воспринимать… разве это не конец?
Кэтрин задумчиво улыбнулась. — Мы уже знаем из околосмертных переживаний, что смерть подразумевает освобождение от физической формы… в сочетании с интенсивным чувством радости и связи со всем сущим. Если наше индивидуальное сознание действительно приходит извне мозга — как показывает столько ноэтических исследований, — то, на мой взгляд, это значит, что в момент смерти сознание просто покидает физический мир… и воссоединяется с целым. Тебе больше не нужно тело, чтобы принимать сигнал… ты сам становишься сигналом.
Лэнгдона пробрала дрожь. Душа возвращается домой. Эта концепция была древней. Прах возвращается в землю, откуда он взят, а дух возвращается к Богу, Который дал его. — Екклесиаст 12:7.
