— Подожди, в этой папке есть
— Ты слишком быстро её забрал, — она протянула руки за папкой. — Я покажу тебе.
Лэнгдон поспешно вернул ей папку. Несмотря на их догадки, что ЦРУ украло идею Кэтрин и создаёт искусственные нейроны, Лэнгдон пока не видел реальных
— Вот хороший пример, — Кэтрин раскрыла папку на столе.
Увидев изображение, Лэнгдон почувствовал и отвращение… и удовлетворение. Цветной снимок напоминал компьютерно обработанный рентген мозга внутри черепа. Ужасало, однако, то, что ещё
Под черепной костью в мозговой ткани располагался неожиданно крупный компьютерный чип. От чипа тянулся шнур к светящейся сетке флуоресцентных нитей, сплетённых в ажурную, похожую на волошку шапочку, обтягивающую верхнюю часть мозга.
— Эта нейросетка, — сказала Кэтрин. —
Лэнгдон с изумлением наблюдал, как она листает изображения, графики и заметки, фиксирующие прогресс имплантации. Записи вызывали тревогу, но настоящий шок его ждал, когда он заметил мелкую пометку внизу каждой страницы.
ПАЦИЕНТ №002 /ВЕСНА
— Саша… — прошептал Лэнгдон, и его худшие опасения подтвердились.
Лэнгдона тошно передернуло при виде густой сети щупалец, расползшихся по мозгу Саши, словно какой-то паразит. Ирония заключалась в том, что они с Кэтрин проникли в Threshold за компроматом… а оказалось, что самый убийственный компромат буквально снаружи, внутри головы Саши Весны.
— Что бы ни было в голове у мисс Весны, — сказала Кэтрин, — это далеко не просто лечение эпилепсии.
— Здесь есть что-то, что поясняет, как чип
— Ничего конкретного, — перелистывая страницы, ответила Кэтрин. — В этой папке только данные о нейроинтеграции, и, признаюсь, я поражена, как быстро они её добились.
— В каком смысле?
— Интеграции между чипом и мозгом, — объяснила она. — Когда искусственная нейросеть накладывается на живой мозг, этим элементам требуется время, чтобы слиться в единую систему. Нейропластичность — чудо, но она не происходит за ночь. Полная ситаксическая интеграция мозга с имплантатом займёт не меньше десятилетия — возможно, двух. Одно из главных препятствий, о котором я писала в диссертации.
— Какое решение ты предложила?
— Никакого, — ответила Кэтрин. — Только ждать. Для биологического роста нужно
— У меня другой вопрос, — сказал Лэнгдон. — Если Саша — пациент номер
Кэтрин подняла взгляд. — Верно, тогда кто же пациент номер
Она тут же начала листать папку в обратном направлении, ища сведения о пациенте номер один, которым, как предположил Лэнгдон, скорее всего был тот российский пациент-эпилептик Дмитрий из того же учреждения, что и Саша.
— Странно, — сказала Кэтрин. — Не вижу раздела с данными о других… О, подожди, вот он. Он намного короче. Я пропустила.
Раздел содержал общие данные, графики и не менее жуткий рентген мозга с имплантированным чипом и нейросетью.
Внизу страницы было написано:
ПАЦИЕНТ №001 / СЫСЕВИЧ
— Красивый мужчина, — сказала Кэтрин, остановившись на фото мужчины с выразительными чертами лица, квадратной челюстью и курчавыми чёрными волосами. Его славянские черты были крепкими и властными, но взгляд его глаз казался тревожно безжизненным. — У него, бесспорно, тот же чип, что у Саши, — продолжила Кэтрин, читая дальше. — Вот что странно — никаких данных после операции. Ничего.
— Обсудим по дороге, — Лэнгдон направился к вращающейся двери. — Нам нужно выбираться отсюда.
Кэтрин закрыла папку и сунула её в сумку через плечо. — Не хочу этого говорить, но его записи внезапно обрываются. Никакого дальнейшего наблюдения. Похоже, они имплантировали чип, и… что-то пошло не так. Возможно, он
Мысль была тревожной, но добавляла ещё больше козырей в их руки: если ЦРУ экспериментировало над ничего не подозревавшим российским пациентом- эпилептиком и
Вернувшись через вращающуюся дверь в коридор, Лэнгдон облегчённо заметил, что там по-прежнему никого не было: свет погас, пока они находились в лаборатории.
Освещение тут же включилось, и Лэнгдон с Кэтрин повернулись обратно к двойным дверям, через которые они вошли.
