— Мне и впрямь интересно послушать, — растягиваю улыбку на губах.
— Тогда слушай и запоминай. Эту историю ты должна знать наизусть. В мире не было более странной пары, чем эти двое. Они встретились случайно: Великая Мученица едва не попала под копыта лошадей, запряженных в карету императора — когда тот проезжал по окраине захваченного им города… — начинает рассказ хозяйка борделя, а я скептично приподнимаю брови: чтобы я, да под копыта попала? Я же не пьяна была, в конце концов! Что за вздор? Но, ладно, послушаем — что дальше… — Когда карета резко затормозила, само небо едва не раскололось надвое от раската грома! То было знамение самой судьбы! Тогда Бездушный Император приказал привести ту, что осмелилась встать на его пути и помешать его путешествию… и с тех пор ни на секунду не отпускал её от себя! До самого вознесения Великой Мученицы во время восстания дикарей, они были неразлучны. И когда небо забрало душу возлюбленной императора, тот вскоре отправился за ней, не выдержав разлуки.
Какая же… сахарная история. Аж на языке сладость ощущаю.
— Вы говорите, что Айю была возлюбленной императора. Но при этом в народе его прозвали Бездушным, — решаю зацепиться хоть за что-то.
— Всё верно. Император считался одним из самых жестоких правителей древнего государства. При его правлении министры творили, что хотели, вынуждая простых людей выть от высоких налогов и прочих поборов, но Бездушному Императору не было до их нужд никакого дела. И лишь с появлением Великой Мученицы в нем начали просыпаться совесть и ответственность за свой народ. Говорят, Айю была дана правителю для искупления его грехов: они были вместе меньше года, но он сумел познать любовь и лишился самого дорогого раньше, чем почувствовал вкус счастья.
Так, в повествовании постепенно начинает появляться мораль. И всё же пока что это больше напоминает красивую легенду, нежели реальную историю.
— Почему Айю прозвали мученицей? — бросаю вопрос наугад.
— Ты из какой деревни, дитя? — не то хмурится, не то изумляется хозяйка борделя.
— Из самой глухой, — делюсь по секрету.
— Великая Мученица отказалась от всех земных благ, чтобы искупить грехи Бездушного Императора вместе с ним! Не знаю, любила ли она его — сейчас никто не ответит на этот вопрос… но с тех пор, как правитель приблизил её к себе, Айю отказалась от еды и воды, питаясь лишь солнечными лучами, отдавая всю себя молитвам и пытаясь вымолить прощение небес для своего жестокого похитителя.
А вот в это я поверить могу: моему телу здесь не нужна ни еда, ни вода. Мне даже спать необязательно. Так что это вовсе не аскеза — это просто данность. Зато эту самую "данность" простые смертные могли воспринять, как благословение небес.
Выходит, итогом моего шуточного спуска в смертный мир стали храмы, построенные в мою честь?..
Да, Инь Юэ. Ты вляпалась по самое "не хочу".
— Должно быть, именно поэтому Великая Мученица и вознеслась на небо, показав путь своим последователям, — продолжает хозяйка борделя, закинув ногу на ногу.
Судя по всему, в тот момент меня утащило обратно в бессмертное царство моё собственное заклятие… а простые смертные приняли это за "вознесение".
— И много у неё последователей? — уточняю не без любопытства.
— Храмы ей до сих пор строят, — пожимает плечами женщина, — а те, что достигли бессмертия, следуя её путём, незаметно правят всем этим миром.
— Неужто кто-то и впрямь смог вознестись? — протягиваю задумчиво.
Вход в бессмертное царство с незапамятных времен закрыт для смертных. Куда это они бы вознеслись, мне интересно? В мир демонов?
Нахмурив брови, застываю…
— Как она тебе? — слышу неожиданный вопрос хозяйки борделя и рефлекторно поворачиваюсь туда, куда он был направлен.
В углу будуара, в таком же удобном кресле, как и мы, сидел человек — и я готова руку дать на отсечение, что его там не было в тот момент, когда я осматривала комнату!
Как он смог оказаться здесь? Это вообще возможно?.. Я хоть и ограничила свои силы, но всё ещё должна являться самой сильной из всех обитателей смертного царства!
Он демон? Присматриваюсь к нему и понимаю, что не ощущаю у него темной ауры.
— Любопытный экземпляр, — отзывается наблюдатель, потерев длинным указательным пальцем по гладкому подбородку, — особенно мне понравилось, как она назвала себя Высшей Богиней.
Его кожа была белой, черты лица — благородными, но взгляд выдавал не сытого повесу и не богатого чиновника, развлекающегося посещением борделей…
Нет, это был взгляд человека, знающего свою силу и не спешащего демонстрировать её остальному миру.
— А вы, должно быть, представитель того самого братства, что из тени управляет всем городом, — припоминая слова Циньняна, протягиваю ровно.
— Ты ходишь по тонкому льду, дитя, — негромко предупреждает хозяйка борделя.
— Всё в порядке, — останавливает её взмахом руки незнакомец, — Этой гостье всё позволено.
Он знает, кто я!
Ни одним движением не показываю своего напряжения. Внимательно наблюдаю за гостем хозяйки борделя, мягко поглаживая кончики своих волос.
