В лагере Стшалково в 1919 г. группа латышей, добровольно сдавшихся в польский плен, была подвергнута командой Малиновского зверским издевательствам. "Началось с назначения 50 ударов розгой из колючей проволоки, причем им было заявлено, что латыши как "еврейские наймиты" живьем из лагеря не выйдут. Более десяти пленных умерли от заражения крови. Затем в течение трех дней пленных оставили без еды и запретили под страхом смерти выходить за водой. Двух пленных Лациса и Шкурина расстреляли без всякой причины" (Красноармейцы. С. 146-146).
О ситуации в лагере стало известно журналистам и поручик Малиновский был "отдан под суд", а вскоре был арестован и капитан Вагнер (Красноармейцы, с. 86, 147). Но какие-либо сообщения о понесенных ими наказаниях - отсутствуют. Вероятно, дело было спущено на "тормозах", так как Малиновскому и Вагнеру было предъявлено обвинение не в убийствах, а в "злоупотреблении служебном положении" (Красноармейцы. С. 85).
К сожалению, аресты Малиновского и Вагнера мало способствовали нормализации ситуации в Стшалкове. Через два года, 28 июля 1921 г. смешанная (российская, украинская и польская делегации) комиссия по репатриации отмечала, что в лагере Стшалково "польское командование лагеря как бы в отместку после первого приезда нашей делегации резко усилило свои репрессии… Красноармейцев бьют и истязают по всякому поводу и без повода… Избиения приняли форму эпидемии" (Красноармейцы. С. 643).
На этом заседании Смешанной комиссии прозвучало описание карцера в Стшалкове, который представлял "небольшие, менее двух кубических саженей, каморки, в которые сразу сажали от 10 до 17 человек, причем часто арестованных раздевают донага и дают горячую пищу через два дня" (Красноармейцы. С. 644).
21 декабря 1921 г. в этом лагере представители РУД констатировали: "Обращение с заключенными со стороны администрации лагеря жестокое. Аресты на каждом шагу. Условия ареста невозможные. ежедневно арестованных выгоняют на улицу и вместо прогулок гоняют бегом, приказывая падать в грязь… если пленный отказывается падать или, упав, не может подняться обессиленный, его избивают ударами прикладов или заставляют в наказание носить на спине интернированных петлюровцев" (Красноармейцы. С. 695).
Побои и издевательства были непременным атрибутом быта всех польских лагерей. Прошедший все круги польского плена культработник РККА Я. Подольский под псевдонимом Вальден пишет: "Пресловутая инсценировка к бегству и оскорбление начальства стоили жизни не одной сотне наших военнопленных. Длинные прутья всегда лежали наготове… При мне засекли двух солдат - парней, пойманных в соседней деревне. Они собирались бежать… Подозрительных зачастую переводили в особый барак - штрафной барак штрафного лагеря - оттуда уже не выходил почти никто" (Новый мир, № 5, с. 88)
В июне 1920 г. пунктом 20 инструкции Минвоендел Польши наказание пленных поркой в польских лагерях было "строго запрещено" (Красноармейцы, с. 225). Однако вернувшийся из польского плена А. Мацкевич рассказывал, что осенью 1920 г. в белостокском лагере "многие погибали от побоев. Одного красноармейца (фамилии не помню) капрал по бараку так сильно избил палкой, что тот не в состоянии был подняться и встать на ноги. Второй, некто Жилинцкий, получил 120 прутьев…" (Красноармейцы, с. 175).
18 июня 1921 г. красноармейцы из 133 рабочей команды из Демблина. Писали в РУД, что за жалобы на действия охраны "дадут от 15 до 25 розг. За побег или даже подозрение к побегу бьют розгами от 25 до 35" (Красноармейцы. С. 598)
Однако вернемся в 1919 г. начальник Санитарного департамента Министерства военных дел Польши генерал-подпоручик Здзислав Гордынский в своей докладной записке военному министру приводит письмо подполковника К. Хабихта от 24 ноября 1919 г. о ситуации в лагере пленных в Белостоке, в котором говорится: "Я посетил лагерь пленных в Белостоке и сейчас, под первым впечатлением, осмелился обратиться к господину генералу, как главному врачу польских войск, с описанием той страшной картины, которая предстает перед каждым прибывающим в лагерь…
