Совершенно очевидно, что, ссылаясь на прессу, И. Матушевский, говорит только о том, что благодаря журналистам приобрели общественную известность побеги из лагерей из-за плохих условий содержания в них пленных. Лагерь же в Тухоли приобрел известность как "лагерь смерти". Но о количестве умерших в нем красноармейцев И. Матушевский говорит как о бесспорном факте, не ссылаясь на прессу и выделяя эту фразу скобками.
Невозможно представить, что начальник военной разведки в официальном документе сообщал руководству страны непроверенный факт из газет по проблеме, находящейся в центре громкого дипломатического скандала. В Польше к тому времени еще не успели остыть страсти после ноты наркома иностранных дел РСФСР Г. Чичерина от 9 сентября 1921 г., в которой польские власти были обвинены в гибели 60 000 советских военнопленных (Красноармейцы. С. 660).
Решение проинформировать польское военное руководство о смерти в Тухольском лагере 22 тысяч красноармейцев созрело у И. Матушевского, скорее всего, по причине того, что это стало "секретом Полишинеля". И. Матушевский хорошо представлял себе, какой эффект произведет в польских верхах его утверждение и что от него потребуют дополнительные объяснения.
Безусловно, И. Матушевский располагал документально подтвержденными и проверенными сведениями о количестве погибших в лагере Тухоли красноармейцев. В противном случае служебное разбирательство могло закончиться не только снятием И. Матушевского с должности, но и военным трибуналом, если бы начальник военной разведки авторитетом своего ведомства подтвердил антипольскую "газетную утку".
Дальнейшее развитие событий показало, что у польского руководства к И. Матушевскому по "тухольскому инциденту" не возникло претензий. После этого он еще более полутора лет исполнял обязанности начальника II отдела Генштаба Войска Польского, а в дальнейшем успешно работал на дипломатическом поприще.
"Тухольский инцидент" породил еще одну загадку. О столь "известном" лагере, как Тухоль, в отличие от Стшалкова, сохранилось крайне мало документальных свидетельств. Можно предположить, что "некто" после статьи в газете "Свобода" и письма И. Матушевского дал команду "почистить" лагерные архивы.
Свидетельство И. Матушевского ставит крест на 40-летней фальсификации польской стороной данных о количестве красноармейцев, погибших в польском плену. Из вышеизложенного следует, что данные о смертности в Тухольском лагере, которыми оперирует проф. 3. Карпус и польские историки, явно занижены. Безосновательное игнорирование такого важного свидетеля, как И. Матушевский, является недопустимым и характеризует тенденциозность исследований 3. Карпуса.
Не будем пытаться определить общую цифру красноармейцев, погибших в польском плену. Для этого необходимы более тщательные исследования всего комплекса сохранившихся документов и свидетельств очевидцев. Главное в другом. Абсолютно ясно, что число погибших в польском плену красноармейцев (16-17 тыс. чел. или 18-20 тыс. чел.), предлагаемое в сборнике "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг." польскими и некоторыми российскими историками, явно занижено. Так же очевидно, что проблема гибели красноармейцев в польском плену исследована недостаточно глубоко и ждет дополнительных исследований.
Следует согласиться с утверждениями Я. Подольского (Вальдена): "Не могу сказать точной цифры наших, побывавших в плену, но вряд ли ошибусь, сказав, что на каждого вернувшегося в Сов. Россию приходится двое похороненных в Польше… Передо мной стоит, бесконечно тянется цепь оборванных, искалеченных, изможденных человеческих фигур. Сколько раз я выравнивался вместе с товарищами по несчастью в обрывках этой великой цепи - на разных поверках и обходах и в тон обычному "рассчитать - первый, второй, третий" слышится "покойник, покойник, покойник, живой, покойник, покойник, живой…" ("Новый мир", № 6, с. 82).
Признавая значение и важность подготовленного российско-польского сборника документов и материалов "Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг.", необходимо расценивать его как начало большой работы по выявлению всех обстоятельств гибели красноармейцев в польском плену и, соответственно, по уточнению количества погибших. необходимо также поименно назвать всех польских военнослужащих и чиновников, причастных к гибели пленных красноармейцев. Ясно одно - предстоит большая работа.
Однако уже сегодня, основываясь на вышеприведенных свидетельствах, можно сделать вывод о том, что обстоятельства массовой гибель красноармейцев в польском плену могут расцениваться как свидетельство их умышленного истребления. Учитывая четко выраженную национальную направленность этих преступлений, следует ставить вопрос о геноциде в отношении военнопленных русской и еврейской национальности.
Также можно сделать вывод о безусловной ответственности высшего польского руководства за создание и поддержание в польских лагерях невыносимых для жизни условий, которые привели к массовой гибели пленных красноармейцев.
