Но Атлантика все еще продолжала бушевать. Каких усилий стоило Кунерту и его друзьям приблизиться к шлюпке хотя бы на такое расстояние, чтобы можно было переговорить друг с другом! На это им потребовалось больше часа.
С помощью товарищей Кунерт снова поднялся в яле во весь рост:
— Кто у вас старший?
— Командир! — одновременно ответило несколько голосов. Теперь уже можно было разглядеть также поднявшегося во весь рост Шюттенстрема.
— Сколько вас? — крикнул он»
— Шестеро!
— Видели большой катер?
— Нет! А сколько вас?
— Двадцать пять…
После небольшой паузы Шюттенстрем крикнул:
— Внимание! Иду к вам!
От группы скучившихся людей отделилась фигура. Взметнулся небольшой фонтан воды. Размеренными движениями Шюттенстрем плыл к ялу. Кунерт и его товарищи помогли Старику
выбраться из воды. Откинув со лба мокрые волосы и переведя дух, он сказал Кунерту:
— Надувная шлюпка протекает! Надо во что бы то ни стало постараться раздобыть хорошую шлюпку. До сих пор мы могли еще кое-как держаться на воде. А сейчас нас стало слишком много, и долго мы не продержимся, — в его словах звучала озабоченность. — Просто счастье, что погода сейчас такая, а то акулы давно уже были бы здесь. А у нас десять человек висят за бортом. — Шюттенстрем устало опустился на узкую банку рядом с унтер-офицером. — Надо походить здесь. У вас хоть парус есть. А у них — ничего. Не выпускать их из виду и сделать все, чтобы найти шлюпку!
Целый день до сумерек они курсировали в этом районе, но так ничего и не нашли. Увлекшись поисками и маневрированием, они не заметили, как потеряли из виду своих товарищей на надувной шлюпке. Шюттенстрем спохватился первым. Лицо его посерело, щеки запали.
Когда последние лучи солнца уже таяли за горизонтом, они снова заметили вдали темную точку. Моряки облегченно вздохнули. Значит, надувная шлюпка цела, и их товарищи живы. Однако подойдя ближе, они увидели всего лишь двух человек, державшихся за доски. В них они узнали матроса Пионтека и унтер-офицера Шмальфельда. Пришлось подобрать и их. Теперь борта яла выступали из воды всего на десять — пятнадцать сантиметров.
Ял был переполнен.
Однако моряки не прекращали поиск. Сидевших в яле не покидала надежда, что их товарищи еще живы. Ночь тянулась долго, мучительно долго. Затем наступил и прошел день. За ним снова наступила темнота. Изредка сквозь разрывы в облаках проглядывали звезды. А потом снова утро. Погода не улучшалась, волнение на море даже усилилось.
Так проходил день за днем. Надувная шлюпка бесследно затерялась в бескрайних просторах океана.
Адмирал в раздумье ходил по кабинету. Начальник оперативного отдела был озабочен. Весной 1944 года звезда фюрера, ранее сиявшая на весь мир, начала быстро закатываться. На Восточном фронте немецкая армия терпела поражение за поражением, над страной висела авиация союзников. Война на море приносила все меньше побед, из ставки фюрера все реже и реже передавались «специальные сообщения об успехах военно-морских сил». В то же время потери своих кораблей и судов росли с каждым днем. Приказы Гитлера мобилизовать все возможности были, в сущности, приказами одержимого человека, не желавшего видеть действительное положение вещей.
Адмирал остановился перед морской картой, задумался, что-то подсчитал и покачал головой. От него требовали донесений об успешно проведенных операциях. Но что он мог сообщить? Ничего! Ни одного потопленного корабля или транспорта противника. Наоборот, потери собственных подводных лодок продолжали расти. Обстановка становилась роковой, чреватой огромными неприятностями. Подводная война не сулила больше никаких перспектив, она была проиграна.
Но что делать? Доложить, что единственная возможность спасти уцелевшие подводные лодки от верной гибели — это прекратить подводную войну? Это будет настоящим безумием! Разве можно об этом докладывать? Адмирал потер рукой лоб. Такое предложение будет расценено как пораженчество, и ему тогда не сносить головы.
Продолжать войну бессмысленно… Значит, конец! Но как спастись самому? Есть ли еще надежда на это? Остается одно: быть на месте и попытаться выжить! Самое главное сейчас — остаться в живых и дождаться конца войны. Долго она уже не продлится. Итак, надо продолжать!
Мысли адмирала прервал адъютант. Обер-лейтенант постучал в дверь и, не дожидаясь разрешения, сразу вошел.
— Покорнейше прошу разрешения войти, — адъютант держал в руке только что полученную радиограмму.
Адмирал растерянно посмотрел на него. Этот молодой офицер словно подслушал его самые сокровенные мысли.
— Ну, что там? — спросил он, быстро оправившись от своих мыслей и растерянности.
— Радиограмма из Бордо, господин адмирал.
Начальник оперативного отдела осторожно
взял листок и прочел: «Донесение командира «U-43». 30 марта потоплен транспорт водоизмещением 16000 тонн. Название точно не установлено. Предположительно «Дьюнедин Стар».
— Ого! — горестные думы и заботы адмирала мгновенно улетучились. — Наконец-то еще один попался! Немедленно направьте это донесение в ставку фюрера,
— Уже сделано, господин адмирал.
