В подвале одного из гамбургских домов, в котором размещался сейчас один из отделов главного командования военно-морских сил, сидел старший унтер-офицер Геллер. Недавно его перевели сюда из штаба подводных сил, и теперь он числился в штате одного из подразделений флотилии тральщиков. Сегодня случайно, только потому что привозил почту, он оказался в Гамбурге.
Забравшись в самый дальний угол бомбоубежища, Георг Геллер пытался прочесть полученное накануне письмо от Анни. Наверху, у входа, раздались шаги: кто-то спускался по лестнице. Стальная дверь отворилась, и в убежище вошли трое мужчин. Лицо одного из них было бледным и растерянным. Двое других охраняли его. Геллер тотчас же заинтересовался ими. На одном было надето кожаное пальто, другой сразу же бросался в глаза перекошенным ртом, придававшим его лицу наглое выражение, и неприятным взглядом. Этот косоротый был, по-видимому, старшим. Он сказал несколько слов верзиле в кожаном пальто. Геллер не разобрал что, но увидел, как тот утвердительно кивнул головой. После этого косоротый быстро вышел из убежища через второй выход, ведущий наверх, в штаб.
Тем временем третий мужчина подошел к Геллеру и сел рядом с ним на скамью. Свободных мест в убежище почти не было; здесь находилось много солдат и гражданских, забежавших с улицы, чтобы переждать очередной налет.
Кунерт осмотрелся. Несмотря на скудное освещение, побеленные стены убежища после многочасовой ночной езды показались ему светлыми. Они напомнили ему белый чистый потолок над больничной койкой в госпитале на Арубе.
— Аруба… — пробормотал он.
— Что вы сказали?
— Ох, нет, ничего, это я просто так. Про Арубу вспомнил. Есть такое гнилое место в Вест-Индии. Настоящая дыра. Лежал я там в госпитале… у американцев…
Геллер покосился на человека в кожаном пальто, стоявшего у входа, и, чуть двигая губами, шепотом спросил:
— Ты с ним?
— Гм… влип я в историю…
— Ты моряк? — опять шепотом спросил Геллер.
— Плавал на одной посудине… потопили ее… «Хорнсриф», может быть, слышал?.. Я один остался в живых…
На какое-то мгновение Геллер оцепенел. Затем, глотнув судорожно слюну, спросил:
— Черт возьми, постой-ка! Так ты, значит, Кунерт, которого обменяли на американцев? Я слышал в штабе кое-что об этом. Ты, наверно, знал на «Хорнсрифе» Геллера? Это мой брат…
Кунерт посмотрел в лицо Геллеру. Потом сказал:
— Все погибли…
Долгое время оба молчали. Верзила в кожаном пальто открыл дверь и вышел. Он встал так, чтобы видеть все происходящее внутри.
Снаружи бухнуло где-то еще раз.
Вдруг Геллер оживился:
— Ты… послушай… Тебе надо удрать отсюда, пока не поздно! — прошептал он, наклонившись к Кунерту.
Моряк вопросительно посмотрел на него.
— Слушай и запоминай хорошенько: Гамбург, Белльвю, тринадцать… Там живет моя невеста… Анни Ратьен… Белльвю, тринадцать…
Он тихо, в перерывах между разрывами бомб, объяснил Кунерту, что второй выход из бомбоубежища ведет в штаб. Надо выскочить наверх, сразу же свернуть влево и спуститься вниз по лестнице к главному выходу. За, дверью будет стоять часовой. Но, если быстро пробежать мимо него, он не успеет сообразить, и темнота скроет тебя. А этого типа в кожаном пальто он, Геллер, как-нибудь заговорит. Чтобы Кунерт хорошо запомнил адрес, Геллер показал ему конверт. Проклятье, в этот момент верзила в кожаном пальто повернулся…
— О чем это вы треплетесь друг с другом? — спросил он грубо. Люди, сидевшие в убежище, подняли головы и посмотрели на него. Они все сразу поняли.
— Разве нельзя разговаривать? Я ему только о своей невесте рассказывал. Она мне письмо прислала…
В подтверждение своих слов Геллер показал конверт. Тот схватил его и, осмотрев со всех сторон, пробурчал что-то под нос и бросил письмо на колени Геллеру.
— Я запрещаю тебе разговаривать с ним, ясно?!
— Тогда повесьте ему на шею вывеску! — проворчал Геллер и, повернувшись, сел вполоборота к Кунерту. Мужчина в кожаном пальто, казалось, хотел что-то возразить, но смолчал и снова повернулся к двери, явно выражая нетерпение. По его мнению воздушный налет слишком затянулся.
— Все ясно? — прошептал за его спиной Геллер, нагнувшись к Кунерту. Моряк кивнул головой. Какое-то мгновение оба пристально смотрели друг другу в глаза, потом Геллер встал и медленно пошел к выходу. Он остановился около двери, рядом с гестаповцем, так, чтобы тот не мог видеть, что делается в убежище.
— Да, чертовски долго сегодня что-то тянется. Должны были уже, кажется, сбросить все «яйца»… — произнес он негромко.
Мужчина в кожаном пальто не ответил. Он молча курил. Геллер тоже решил закурить. Так стояли они минуты три — четыре, и вот наконец завыла сирена. Отбой!
