Их сопроводили в кабинет и велели открыть сумки. Два офицера внимательно осматривали вещи, причем делали это так, чтобы видеокамера в помещении запечатлела этот процесс. Создавалось впечатление, что за ними наблюдал кто-то еще. Личному досмотру в специально отведенных для этого помещениях подвергли и Эмму, и Виктора. Процедура неприятная, но Эмма успокаивала себя тем, что мудрый Дорохов не взял с собой «Карту Рома», наверняка именно ее сейчас и искали. Толстая тетка, обыскивающая Эмму, восторженно прошипела, увидев ее шикарное нижнее белье. «Это стоит триста баксов» хотела крикнуть ей в лицо Эмма, но сдержалась.
Москва встретила их пронизывающим ветром и полным отсутствием снега. Таксист мчался по ночному городу, как показалось Эмме, с явным превышением скорости.
Дорохов, заметив ее беспокойство, тихо прокомментировал:
— Водитель пытается избежать утреннего автомобильного затора.
Тут и там зажигались огни, весело вспыхивая и занимая свое неизменное положение в огромном каменном мегаполисе. Из приемника автомобиля тихо лилась американская музыка, а водитель такси весело мурлыкал, подпевая Бритни Спирс.
— Я вот подумал, — нерешительно заговорил Дорохов. — Зачем тратить деньги на гостиницу, я поселю тебя в своей квартире, а сам переночую у товарища. Он живет в том же доме, что и я. И так безопасней, в нашем доме я почти всех знаю в лицо. Так что, если кто чужой появится…
— Хорошо, — признательно улыбнулась Эмма. — Но ты уверен, что твой товарищ примет тебя?
— Наверняка! Да я сейчас же позвоню ему.
— Кстати, мы почти приехали, — торжественно произнес Виктор. — Этот район Москвы называется Измайлово, а я называю его русским Манхэттеном. Расположение улиц очень простое, все параллельно-перпендикулярно. Заблудиться невозможно, шестнадцать парковых улиц пересекают два бульвара и несколько улиц, параллельных бульварам. Наша улица — 11-ая парковая. У вас там Центральный парк, а у нас Измайловский. Все как у вас, и вечером в парк ходят только экстремалы.
— А медведи у вас есть? — ехидно поинтересовалась Эмма.
— Какие медведи? — растерялся Виктор, но со смехом продолжил. — Ах, да, медведи! Они тоже не рискуют появляться в этом парке в темное время суток!
Многоэтажный панельный дом, где жил Дорохов, встретил их приветствиями двух русских мужиков, выходящих из подъезда. Видно было, что Виктор смутился под напором веселых реплик, обращенных к нему, и, как показалось Эмме, касающихся ее присутствия. В большом лифте, к ужасу Эммы, вместе с ними поднималась старушка с огромным ротвейлером без намордника. Собака рычала, а пожилая женщина старалась ее успокоить.
Выскочив из лифта и отправив выше любительницу животных вместе с ее злобным другом, Виктор прокомментировал:
— Собака последний год ни на кого не бросается, ее здорово проучил электорошокером один наш сосед.
— Как так можно относиться к животным? — возмутилась Эмма. — Надо было сначала поговорить с хозяйкой, объяснить ей…
— Так она глухонемая, как с ней говорить, — резонно возразил Виктор.
— Глухонемая, — растерялась женщина. — Но есть же родственники, полиция.
— Старушка живет одна, а полиция, точнее бывшая милиция, занята последствиями переименования в полицию, — задумавшись над сказанным, Дорохов пояснил. — У нашей полиции сейчас сложное время, они хотят стать лучше и больше зарабатывать, но пока не получается совместить два процесса.
Эмма решила, что сказанное про полицию шутка, как и про медведей, но поведение старушки действительно было странным, в лифте она ничего не говорила, а только мычала, пытаясь что-то втолковать своей огромной собаке.
Узкий коридор от лифта до входной двери в квартиру Дорохова был буквально завален велосипедами, детскими колясками, зимними санками и лыжами. Входные двери в квартиры напоминали ворота в банковские помещения — массивные железные двери, едва прикрытые дешевым дерматином.
Небольшая квартира Дорохова отличалась скромностью и простотой. Гостиная была превращена в кабинет хозяина. В спальне кроме кровати не было ничего. Маленькая уютная кухня вместила в себя электрическую плиту, несколько шкафчиков, стол и один единственный стул. Эмме было приятно, что квартира Виктора представляла из себя берлогу холостяка. Женским присутствием здесь даже не пахло.
Загудел электрический чайник, и уже через несколько минут на столе дымился ароматный чай, и лежали большие куски сушеного хлеба.
— Сухари, — по-русски произнес название этого блюда Виктор. — Это вкусно!
Эмма попробовала — действительно вкусно, но тут же вспомнила своего бой-френда, помешанного на диете и не удержалась:
— Диетический продукт?
— Да нет, просто больше ничего нет!
Виктор примостился на низком подоконнике, уступив единственный стул даме. Они пили чай с сухарями, а Дорохов увлеченно рассказывал о Руси-Тартарии. Странно было слышать, что дремучая Россия — это передовая цивилизация, утратившая свое влияние в междоусобных войнах.
