Профессор замолчал, будто подбирал нужные слова и с удивительным азартом продолжил:
— В мемуарах об этом нет ни слова, но в разное время мой отец и Александр встречались с нашим соотечественником, мистиком Георгием Гурджиевым. На обоих он произвел большое впечатление. Вот, что писал о нем мой отец.
Максимов надел очки для чтения и обратился к только что найденному листку бумаги:
— Довольно долго Александр и я беседовали о Гурджиеве. Этот удивительный мистик много времени уделял всевозможным мантрам и молитвам. Он изучал их и долго экспериментировал с их применением. Гурджиев часто вспоминал народную мудрость: «Всякая молитва может быть услышана наивысшими силами и исполнена ими, только если она произнесена трижды». Самое интересное, как Гурджиев рассуждал о технике молитвы. Произнеся пожелание трижды, мы запускаем программу необратимого действия. Первый раз мы эмоционально превозносим наши чаянья. Второй раз свое пожелание мы согласуем с самими собой, чтобы убедиться, что оно именно то, что нам нужно. Приготовившись произнести в третий раз, мы должны удостовериться, что не отнимаем ничего у другого. Мы довольно долго беседовали с Александром на эту тему. При кажущейся простоте это на самом деле сложнейший механизм в мироздании. Гурджиев также рекомендует ежедневно произносить три утренних молитвы: первая во благо родителей, вторая во благо близких и третья ради собственного блага.
Отвлекшись от чтения профессор, обратившись к Эмме, прокомментировал:
— Это вероятно знакомо каждому?
— Молиться за близких — долг каждого верующего человека, — смущенно произнесла женщина. — Но то, что каждую молитву надо произносит трижды, я не слышала. О том, почему это надо делать, я узнала только сейчас от вас.
Максимов удовлетворенно кивнул и продолжил чтение:
— В каждой религии существует особенная техника чтения молитв. Мы с Александром с интересом перебирали их и все же пришли к выводу, что Гурджиев предлагал некую универсальную формулу. Интересно, что Георгий в беседе со мной настаивал на том, что после каждой молитвы надо трижды благодарить Всевышнего с тем чувством, что желаемое уже осуществилось.
Отложив листок в сторону, профессор с сожалением в голосе произнес:
— Вот, пожалуй, единственная сохранившаяся запись о той встрече. К сожалению, многие записки моего отца не сохранились. Он умер в январе 1979 года и последние четыре года жил безвыездно на нашей даче под Москвой. Многие свои труды он просто сжег. Мне, правда, удалось перечитать почти весь его огромный архив в том числе и книгу Александра об индийских кастах. Прелюбопытнейшая книга, доложу я вам, жаль, что и она утеряна безвозвратно.
— Простите меня, профессор, — виновато улыбнулась Эмма. — Вы упомянули об индийских кастах, которые изучал мой прадед. Я попыталась найти его книгу через информационный центр Бостонской библиотеки, но ничего не нашла.
— Не мудрено! — рассмеялся Максимов. — После победы над фашистами такие книги уничтожались. Но несколько экземпляров было доставлено в Москву. Одна из них попала к моему отцу, и мне выпало счастье прочитать книгу Александра Рунге.
Со слов профессора получалось, что именно Рунге сформулировал неизбежность трансформации старых каст в новые, которые обязательно образуются в ближайшие два столетия. Индия была взята Александром лишь для примера, хотя любому образованному человеку, по словам Максимова, было понятно, что касты пронизывают все человеческие племена на всей территории Земли, и, в сущности, они одинаковые. Каст в Индии великое множество или скорее это подмножество четырех основных сословий.
Брахманы — священнослужители и наставники.
Кшатрии — воины.
Вайшьи — торговцы, земледельцы, скотоводы.
Шудры — слуги, ремесленники, разнорабочие.
В любом обществе были все четыре вышеперечисленных сословия. Верховные правители практически всегда являлись и духовными наставниками своего народа. Профессиональные воины — основа государства — были всячески обласканы властью. Те же, кто кормил и одевал их, имели ограниченные права или вообще не имели никаких прав.
Александр Рунге подробно описывает, как с появлением огнестрельного оружия была разрушена вся система ценностей старого мира. Любое государство держится на насилии одних классов общества над другими. До изобретения огнестрельного оружия с профессиональной армией могла сражаться только такая же профессиональная армия. Ни о каком масштабном народном бунте не могло быть и речи. Несколько сотен рыцарей сравнительно легко расправлялась с любым, пусть даже многочисленным, народным восстанием.
Но огнестрельное оружие почти уровняло шансы на победу в борьбе между разными кастами. Дорогие железные доспехи потеряли свою актуальность, а умение владеть холодным оружием не давало тех преимуществ, что были раньше.
Все крупномасштабные восстания и революции своим успехом обязаны огнестрельному оружию. Начался переходный период, закончившийся в начале двадцатого века. В большинстве стран сословия были формально упразднены.
