В повести рассказывается о приключениях четырех подростков в послевоенном Калининграде-Кёнигсберге. В городе еще скрываются группы Вервольф, пытающиеся тайно вывезти оставшиеся культурные ценности, в том числе, спрятанные в Королевском замке. Ребятам удается обнаружить странный клад, по пятам которого идут немцы, и провести собственное небольшое расследование. Многие события и реалии послевоенной жизни реконструированы по мемуарам очевидцев и историческим источникам. В то же время повесть является художественной интерпретацией событий, имеет детективный характер и держит юного читателя в постоянном напряжении.
Эта история приключилась со мной в далеком 1946 году, через год после того, как наши войска выбили фашистов из Кёнигсберга, и первые русские переселенцы приехали заселять новую территорию. Мы с мамой и сестрой Женей были в их числе. Помню, как нас высадили из поезда за километр до перрона, который все еще не был восстановлен, и мы долго шли по рельсам до города. Кёнигсберг лежал в руинах, над которыми, как застывший скелет, возвышался обгорелый остов Королевского замка. В ту минуту мне показалось, что кроме куч битого кирпича в городе не осталось ничего.
Но нам повезло: нас заселили в район Амалиенау, практически не пострадавший от бомбежек английской авиации и боевых действий. В старый немецкий дом, в котором, после бегства жившей здесь немецкой семьи, осталась даже диковинная фаянсовая посуда. Мы, дети, с любопытством разглядывали непривычную мебель, разбросанные по полу газеты на немецком, камины из красного кирпича, о которых мы только читали, но никогда не видели в жизни.
Это был чужой мир, где еще совсем недавно жили враги, подло напавшие на нашу страну и стремившиеся уничтожить в ней все – людей, города, культуру, язык. В этой войне, грозившей нам полным физическим истреблением, мы победили. И вот теперь (вот ведь как повернула судьба) на правах победителя мы получили эту землю, на которой должны построить свой мир и стереть с ее лица все следы фашизма. У нас было странное чувство торжества победителя, неприязни от встречи с чужим враждебным миром, хоть и лежащим в руинах, и понимание своей непростой задачи – закрепиться на этой земле, чтобы больше никогда с нее не было нападений на нашу страну.
Нам, собственно, и некуда было ехать: наш старый дом в Смоленской области разбомбили немцы, родственников почти не осталось, и было все равно, где жить, лишь бы был свой угол… И мы стали обживать новое место.
Мать почти сразу по приезде устроилась на работу на восстанавливающийся цементный завод. Помню, как она принесла домой целую буханку хлеба и сказала нам с сестрой: «Ешьте!» Мы съели по куску и удивленно покосились на нее. «Ешьте все!» – повторила она. И мы медленно, впитывая в себя запах свежей запеченной корочки и нежного ноздреватого мякиша, доели свои половинки буханки и довольно заулыбались. А мать вдруг неожиданно для нас заплакала и убежала в другую комнату. С этого дня для нас с сестрой началась, по нашим понятиям, райская жизнь. Хлеб мать теперь приносила регулярно, и не только хлеб, но и картошку, консервы, иногда даже масло. И постепенно мы забывали, что такое голод.
Но война все еще была рядом: каждый день саперы взрывали мины и неразорвавшиеся снаряды в городе. Каждый день, кто-то погибал, подрываясь при расчистке завалов, погребов и даже вскапывая землю под огороды. Гибли не только военные, но и гражданские, и даже такие же мальчишки и девчонки, как мы. Потому что развалины, подвалы, полузасыпанные туннели были излюбленным местом наших игр. Мать, понимая, что нас не удержать, только просила быть внимательными и осторожными, не наступить случайно на мину или снаряд.
Мы с Женей быстро подружились с соседскими ребятами и стали частью дворовой ватаги. Но ближе всех мы сошлись с Мишей, серьезным и вдумчивым сыном командира группы разминирования, и Мусей (Марусей). Она была сирота и жила с бабушкой. Родителей ее немцы расстреляли прямо на ее глазах, а сестру угнали в Германию. От отца у Муси остался китель и черные хромовые сапоги, которыми она очень дорожила и показывала только под настроение, да и то, не каждому.
Было лето, и мы, дети, были предоставлены сами себе. У взрослых хватало серьезных дел и без нас. Мы тоже не скучали, и целые дни проводили на улице, наблюдая, как оживает город. Отряды военных и горожан расчищали завалы и убирали с улиц битый кирпич, немецкие таблички с названиями улиц менялись на наши – русские, заработали лавки и магазинчики. Но самой большой нашей радостью стал вновь запущенный весело звенящий старый немецкий трамвайчик, на котором можно было проехать почти через весь город на подножке.
В то памятное утро, в нашу открытую форточку влетел камешек, метко брошенный Мишей, и упавший Жене на одеяло. Просто так он нас так рано никогда не будил – случилось что-то необычное. Мать уже ушла на утреннюю смену, и мы без всяких лишних вопросов быстро собрались и побежали во двор.
– Обвалился подвал в замке, а там, представляете, картины из музеев, статуи – чего только нет! – зашептал Миша. – Отец со своими поехали туда проверять, нет ли мин.
У Мишиного папы, дяди Васи, стоял настоящий телефон, и все новости о происшествиях в городе он узнавал первый. Так что тут сомневаться не приходилось, да и много тогда в городе всего находили, что немцы, убегая, попрятали. Но тут… Дело было не простое. Это не посуду в саду какой-нибудь бюргер закопал.
