– Он был зятем мистера Пауэлла, женатым на его сестре, которая умерла. Я не знаю, какие еще остались родственники. А фирма «Ашер» не знает, где находится Франклин, но они пытаются разыскать его. Пять тысяч в год безоговорочно переходят к нему.
– Зачем они рассказали все это вам?
– Сам не понимаю – разве что из-за того, что я был официальным опекуном Дейзи. Как бы я хотел, чтобы она все-таки унаследовала эти деньги, Вэйр, ведь я не могу сказать, что у меня не было своего интереса в этом… Если б Дейзи осталась в живых, она бы что-нибудь мне заплатила… Конечно, то, что я сделал для нее, я сделал из чисто дружеских чувств к ее отцу и не имею права требовать что-либо взамен, но когда Франклин узнает о моих обстоятельствах, я надеюсь, он одолжит мне немного, чтобы помочь в моей затруднительной ситуации.
– Это зависит от того, каким он окажется человеком. Но я всегда думал, Морли, что Кент оставил свою дочь вашей жене, а не вам. Ведь это она была его старым другом.
– Все правильно, но Кент назначил меня опекуном, поскольку миссис Морли отказалась связывать себя официальными бумагами. Я уверен, что сделал для нее все, что мог, – добавил гость, неожиданно покраснев.
– Я знаю. Вы были для нее как родной отец, и я сожалею, что она не успела отблагодарить вас, – заверил его Джайлс, после чего задумался на секунду, а затем добавил: – Я был обручен с Дейзи, и я богат. Позвольте мне помочь вам, Морли.
– Нет, спасибо. Это очень щедрое предложение с вашей стороны, но я привык быть независимым. Если этот Франклин предложит что-нибудь, я не откажусь принять от него тысячу фунтов. Но только не от вас, Вэйр.
Джайлсу понравился добродушный тон, которым Оливер произнес эти слова. Он хорошо знал, что долгое время Морли с женой делали все, что могли, для Дейзи Кент и что оба они заслуживали высочайшей похвалы. Молодой человек предположил, что, возможно, миссис Морли согласилась бы принять…
– Нет, – прервал его гость, – моя жена ни в чем не нуждается. У нее есть свои средства, и их более чем достаточно.
– Тогда почему бы вам не попросить ее о помощи?
– Дорогой мой Вэйр, я женился на миссис Морли, потому что любил ее, а не ради денег. Все ее состояние принадлежит только ей, я не притронулся ни к единому шиллингу. Она бы с радостью помогла мне, но я отказался.
– Не слишком ли это самоотверженно с вашей стороны?
– Возможно, – несколько сухо ответил Оливер, – но таков мой характер. Как бы там ни было, я вижу, что уже достаточно утомил вас. Я пришел лишь для того, чтобы сообщить вам об этой несправедливой участи, о том, что Дейзи получила наследство слишком поздно. Мне пора. Моя жена ждет меня в Брайтоне уже завтра.
– Когда вы возвращаетесь в «Вязы»?
– Через месяц. А каковы ваши планы?
Джайлс задумался на несколько минут, прежде чем ответить. Наконец он заговорил серьезным тоном:
– Морли, я знаю, что у вас предубеждение по отношению к мисс Денхэм…
– Я считаю, что она виновна, если вы об этом, Вэйр.
– А я говорю, что она невиновна. Я намерен посвятить себя ее поискам и разгадать эту тайну.
– Что ж, желаю вам удачи, – сказал Оливер, направляясь к двери, – но не сообщайте мне ничего, когда найдете ее. Если я ее увижу, то сделаю все, чтобы ее арестовали.
– Я понимаю. Поскольку это очевидно, что вы ее враг, я буду держать все в секрете. – Больной снова приподнялся на кровати. – Но уверяю вас, Морли, я найду ее. Я докажу, что она невиновна, и сделаю ее своей женой.
Его собеседник открыл дверь.
– Чудеса остались в прошлом, – сказал он. – Когда придете в себя, вы будете благоразумнее. До свидания, и скорейшего вам выздоровления.
Когда посетитель ушел, в комнате появился Трим с письмами. Он был недоволен тем, что обнаружил Джайлса таким взволнованным, и поэтому отказался передавать ему корреспонденцию. Только когда Вэйр всерьез разозлился, слуга уступил ему. Он с ворчанием вышел из комнаты, когда молодой человек начал открывать письма. Первые два пришли от друзей в городе, которые узнавали о его здоровье, а третье было с французской маркой и парижским почтовым штемпелем. Джайлс открыл его без интереса, но при взгляде на содержимое у него вырвался возглас удивления. На листочке тонкой иностранной бумаги карандашом были нарисованы монета в полсоверена Эдуарда VII, а также три круга, образующих треугольник и подписанных буквами «A», «D» и «P». Ниже почерком, который больной не мог спутать ни с чьим другим, было написано одно слово: «Невиновна».
– Анна, Анна! – вскрикнул Вэйр, страстно целуя письмо. – Я ни секунды не сомневался в тебе!
И только спустя час он вдруг вспомнил, что чуть не направил Морли по следам Анны Денхэм. Если б он только увидел это письмо…
– Париж, – прошептал Джайлс, – я еду туда.
