«Пардальяна сбросили в этот колодец! — воскликнул он про себя. — Через потайную дверь вышел герцог Ангулемский… Д'Альбаран отправился провожать его и скоро вернется, чтобы закрыть дыру… Если Пардальян еще жив, значит, не все потеряно… О, я несчастный! Неужели они убили его?..»
Из груди Вальвера вырвалось сдавленное рыдание. Острая боль, доселе им не испытанная, пронзила все его существо. Однако он недолго предавался горю. Печаль уступила место гневу.
— А, негодяи, они дорого заплатят мне за его смерть!.. — глухо прорычал он.
Рывком поправив перевязь и сжав рукоять шпаги, рассвирепевший Вальвер, забыв об осторожности, направился прямо к потайной двери. Чего он хотел? Узнать, жив Пардальян или мертв. Если жив — спасти его любой ценой. Если мертв — отомстить за него. Но как это сделать, Вальвер пока не решил.
Он шел следом за д'Альбараном с единственной целью — заставить того говорить, ибо великан-испанец наверняка знал все. Памятуя о своем предположении — вполне, надо заметить справедливом! — что д'Альбаран скоро вернется, чтобы закрыть дыру, Вальвер хотел было дождаться его в прихожей, однако юноша был так взволнован, что не смог бы долго оставаться на одном месте. Он рвался в бой, его пылкая натура требовала действия.
И все же постепенно к нему вернулось его обычное хладнокровие. Спускаясь в полной темное по узкой каменной лестнице, Вальвер вдруг заметил, как гулко отдаются его шаги в тесных стенах потайного хода. Вновь обретя способность мыслить, он тут же остановился и прислушался. Со всех сторон его обступала вязкая темнота. Толстые каменные стены не пропускали ни единого звука…
И тут он разглядел глубоко внизу крошечный мерцающий огонек: это возвращался д'Альбаран. Мгновенно в уме Вальвера выстроился план действий:
«Я поднимусь обратно и спрячусь за дверью. Когда появится д'Альбаран, я оглушу его ударом кулака… потом он мне все расскажет и проводит в тот самый колодец, куда они сбросили шевалье де Пардальяна».
И он бесшумно начал подниматься вверх по лестнице, не выпуская из виду приближавшийся огонек. Внезапно огонек остановился, и до его ушей донесся неразборчивый шепот. Вальвер с трудом заглушил радостный крик:
«Это же голос Фаусты!.. Ах, черт побери, да здесь сама эта дьяволица!»
Осторожно, стараясь не дышать, он спустился на несколько ступенек. Голоса стали громче, и Вальвер услышал следующий разговор.
— Где герцог? — спрашивала Фауста.
— Ушел, сударыня, — отвечал д'Альбаран.
— Один?
— Да. Он отказался от предложенного ему эскорта.
— Он храбр… как все Валуа… Однако сейчас его жизнь мне дорога, а ночью улицы Парижа небезопасны… Надеюсь, ты принял необходимые меры?
— Четверым дворянам поручено охранять герцога так, чтобы он ничего не заметил.
— Отлично… Ты, кажется, говорил с ним о Пардальяне?
— Да, сударыня. Герцог уверен, что он мертв. Должен сказать вам, сударыня, что смерть шевалье глубоко потрясла его.
— Это пройдет… Надеюсь, что ты не стал его разубеждать?
— Разумеется, нет! Тем более что если господин де Пардальян еще жив, то жить ему осталось совсем недолго.
Воцарилась тишина. Фауста задумалась. Вальвер замер, ликуя в душе:
«Пардальян жив! Все идет как нельзя лучше!.. И если я не окажусь ослом и жалким трусом, то он умрет вовсе не так скоро, как утверждает этот мерзавец д'Альбаран, чума его забери!.. Пардальян выйдет отсюда вместе со мной, и выйдет живым…»
Вновь раздался голос Фаусты:
— Ты идешь наверх?
— Да, сударыня, — ответил д'Альбаран. — Мне надо открыть шлюз, чтобы затопить подвал, где находится господин де Пардальян.
И снова молчание. Легким бесшумным шагом Вальвер стал спускаться вниз. Негодованию его не было границ.
«Негодяи! Они хотят утопить его!.. Ах, мерзавцы! Ну погоди, я тебе покажу, как открывают шлюзы!.. Я вскрою кинжалом твое жирное брюхо, испанская собака!»
— Нет, — раздался внезапно голос Фаусты. — Я не желаю ему столь жалкой кончины… Пардальян заслужил почетную смерть.
«Ого! — удивился Вальвер. — Неужели тигрица собирается выпустить свою добычу?»
Но он ошибся. Вот что задумала Фауста:
— Такой храбрец, как он, достоин героической смерти. Он погибнет от удара шпагой в самое сердце.
«Что ж, в добрый час, — усмехнулся Вальвер. — Фауста, наконец, решилась убить шевалье, дабы тут же оплакать его и осыпать цветами свежую могилу… Черт меня побери, если она уже не рыдает!»
Действительно, в голосе Фаусты звенели слезы, но тем не менее она довела свою мысль до конца:
— Удар, который сразит Пардальяна, нанесешь ты, д'Альбаран…
— Хорошо, сударыня.
— Но Пардальян вооружен… Понимаешь, д'Альбаран, как бы ты ни был силен, я не хочу, чтобы ты рисковал собой. Пардальян — единственный в мире человек, который сильнее тебя… Замолчи, д'Альбаран, ты его не знаешь, а я знаю превосходно. И если я говорю, что он сильнее тебя, значит, так оно и есть.
— Тогда что же я должен сделать?
— Завтра утром ты отнесешь Пардальяну завтрак… завтрак вкусный, изысканный и обильный. И, конечно, выдержанное вино. Ты меня понимаешь, д'Альбаран?
— Понимаю, сударыня.
