Наверное, одна-единственная вещь, очерняющая это лето, одно из самых лучших и запоминающихся в жизни друзей, – вылазки в церковь. Это им не нравилось не из-за самого строения церкви, конечно же, и не из-за того, с кем они туда приходили, а лишь только из-за одного единственного человека. Дилан и Тимми ещё год назад с удовольствием посещали стены церкви и находились под её сводами длительное время. В те времена был молодой священник Натан Воулд, достаточно энергичный и веселый, приветливый (особенно к молодым барышням), но от него постоянно чем-то разило. Мать Дилана, Сара, об этом запахе говорила, что никто не без греха и даже ее муж, покинувший молодую семью, но о супруге она почти не распространялась. Но уже как полгода Натан повесил свой крест на гвоздь и его место за трибуной занял старый отец Чарльз Куллхан. Бритый на лысо, со свисающим лицом в морщинах и выцветшими глазами старик. Суровый не только видом или голосом, он свято чтил старый завет и всегда грозно провозглашал одну из заповедей божьих. Как пришел отец Куллхан, мальчики все меньше питали любви как к церкви, так и к совместным походам туда.
Сбросив почти всю грязную одежду, кроме трусиков, они пошли принимать летний душ. Тимми сидел у грядки помидоров, рассматривая снующих муравьев с их драгоценной добычей. Дилан в это время распевал песенку о девяти жизнях бродячего кота. Когда они оба привели себя в людское подобие, только тогда Саманта пустила их за стол. Дилан часто оставался у Тимми, его мать работала ткачихой и приходила домой ближе к ужину. Саманту это устраивало, благо, было время на домашние хлопоты, чужой ребенок ей не докучал и она присматривала за парнишками.
