Завтра вечером Гордон Пайк явится к ним в дом и установит свое оборудование, чтобы в одиночестве нести ночную вахту, пока все будут спать. Эва гадала, случится ли что-нибудь эдакое в те часы, когда дом будет под наблюдением, что-нибудь мистическое, доказывающее бесполезность работы Пайка. Или ночные часы пройдут спокойно, потому что призраки решат не обнаруживать себя? Покажут ли приборы Пайка, что все странности имеют абсолютно естественные причины? Может быть, этот человек прав, и она просто вообразила танцующих детей? Эва осознавала, насколько эмоционально ранимой она стала, насколько измучили ее чувство вины и угасающая надежда, но все равно уверенность, что она действительно видела детей, не рассеивалась. И уж конечно, она не выдумала того присутствия темного зла в прошлое воскресенье и вчера, когда и Лили Пиил ощутила то же самое…
Эва закрыла глаза, уставшие от резкого сочетания черного и белого цветов ванной комнаты и от яркого света ничем не прикрытой лампочки вверху. Дождь стучался в матовое стекло, струйки пара поднимались от воды, в которой Эва пыталась найти отдохновение. От мягкого тепла мысли Эвы лениво расползались в разные стороны.
Эва устала — она постоянно чувствовала себя уставшей в эти дни, но последняя неделя выдалась особенно напряженной. Да, Гэйб неплохо придумал увезти их подальше от Лондона, чтобы ей не пришлось оставаться дома наедине с воспоминаниями в годовщину исчезновения Кэма. Эва горько улыбнулась. Как будто есть разница, и от этих мыслей ей станет не так больно… Но Гэйб хотел сделать как лучше.
Эва промокнула лицо махровой салфеткой, стирая капли воды, смешанные с каплями пота. Да, неплохо для разнообразия как следует согреться, в доме слишком холодно. Полно сквозняков, как говорил Пайк… или воздушных течений, вот его формулировка. Пайк высокий, крупный человек, но его вид внушает доверие. Вежливый, немножко неловкий гигант с сочувственным выражением лица и успокаивающей улыбкой. Эва надеялась, что не была слишком груба с ним, но она знала, что Лили Пиил помогла бы ей больше. Эва была уверена, что медиум мало-помалу добралась бы до Кэма. Ей требовалось лишь побольше времени и хорошие условия. Ведь и сама Эва ощущала его присутствие.
Не открывая глаз, Эва глубже погрузилась в ванну, вода закрыла подбородок и почти добралась до нижней губы. Так тепло, так уютно. Эва задремала…
Но она не должна здесь спать. Она устала, измучена последними событиями… И печалью. На мгновение Эва вспомнила о Честере. Найдется ли он когда-нибудь? Потерянная собака, потерянный сын… И девочки до сих пор горюют. О Кэме. О Честере. И одной-то потери больше чем достаточно… Спать хочется. Очень хочется спать…
Поскольку глаза Эвы были закрыты и она почти спала, то не сразу заметила, как лампочка над ее головой сначала мигнула, потом потускнела, а затем погасла. Эва почувствовала, как почти сразу изменилась температура воды, что разбудило ее. Вода в ванне внезапно остыла — нет, она стала очень холодной и начала быстро замерзать. Вода как будто сворачивалась, словно молоко, — но превращалась не в простоквашу, а в лед.
А потом в полной тьме Эва услышала звуки — это лед потрескивал, распространяясь с поверхности воды вглубь.
Эва подняла онемевшие руки — и ее холодные пальцы наткнулись на тонкий слой льда. Эва ударила по льду снизу, но он уже стал настолько крепким, что ей не удалось его разбить.
Лицо Эвы, находившееся как раз над поверхностью воды, чувствовало холод, наполнивший ванную комнату. На ее волосах замерзли капли воды, а холод, подступавший снизу, казалось, стиснул легкие, мешая дышать. Эва попыталась крикнуть, но вдохнула настолько холодный воздух, что у нее перехватило дыхание. Такого холода просто не могло быть! Как вообще ванная комната могла остыть до такой степени за считанные секунды? Это безумие!
Холод, охватывавший тело Эвы, казалось, становился все сильнее, плотнее, он сжимал ее руки и ноги, почти лишая возможности двигаться. И каждый раз, когда Эва пыталась набрать в грудь воздуха, чтобы крикнуть, позвать на помощь, в горло как будто вонзался ледяной нож, не давая издать ни звука. Тогда Эва, вместо того чтобы пытаться поднять руки, уперлась ими в дно ванны и пятками тоже, надеясь пробить ледяную поверхность плечами, но фарфоровое дно оказалось слишком скользким, и у нее ничего не получилось.
В отчаянии Эва согнула колено и изо всех сил толкнула лед ногой. Она услышала треск, почувствовала, как ледяная плоскость слегка подалась, но от этого усилия ее голова еще глубже погрузилась в ванну, и вода попала ей в нос, хлынула в открытый рот. Эва еще сильнее запаниковала и начала извиваться всем телом, теперь уже колотя по льду обеими ногами по очереди, и ледяная простыня сначала затрещала, а потом разорвалась. Голова и плечи Эвы уже полностью скрылись под водой, она прижималась ко дну ванны спиной и колотила ногами изо всех сил.
