Лорен снова отстранилась, ее слезы на мгновение иссякли. Она обернулась к Гэйбу, как бы в поисках поддержки.
— Он бил меня по ногам, папочка. Очень сильно бил.
— Кто, милая? — спросил он. — Кто тебя бил?
— Мужчина. Он стоял там, в ногах кровати. Он держал палку и бил меня по ногам. Наверное, до крови!
Гэйб и Эва разом посмотрели на голые ноги Лорен. На них не было никаких следов.
Лорен следом за ними тоже осмотрела собственную кожу, ища раны, которые могла оставить длинная палка.
— Но он бил меня, он действительно меня бил! Ощущение… как будто палка была горячая, и такая боль, как будто этих палок много!
Гэйб и Эва мгновенно всполошили бамбуковую палку, которую рассматривали днем, расщепленную на одном конце. На этот раз вопрос задала Эва:
— А сейчас тебе больно, Лорен?
Двенадцатилетняя девочка замерла, сдерживая рыдания, и как бы прислушалась к собственному телу.
— Нет, — растерянно сказала она, посмотрев на мать, потом на отца. — Нисколько не больно. Даже не саднит.
Лорен снова разрыдалась, и Эва обняла ее и прижала к груди.
Утром они выехали из дому сразу после половины восьмого, хотя Лорен изо всех сил протестовала, заявляя, что прекрасно себя чувствует и доктор ей совершенно не нужен. Светило солнце, но листва на деревьях оставалась тяжелой после ночного дождя. Семейство Калег прошествовало через мост и погрузилось в машину.
Гэйб позвонил одному из новых коллег по работе, жившему в этих же местах, извинился за ранний звонок и попросил дать ему телефон ближайшего частного врача или клиники. Потом Гэйб связался с клиникой, оказавшейся оздоровительным центром, но услышал лишь автоответчик — тот сообщил, что центр открывается в восемь утра. На автоответчике был также записан телефонный номер врача, к которому следовало обращаться в неотложных случаях.
Еще ночью Гэйб рвался отвезти Лорен в местный военный госпиталь, но девочка умолила его не делать этого, твердя, что она теперь отлично себя чувствует и не хочет, чтобы разные там врачи и медсестры задавали ей дурацкие вопросы. К удивлению Гэйба, Эва поддержала дочь. На теле Лорен не было никаких ран или рубцов, никаких следов, которые могла бы оставить палка. «Подождем до утра», — предложила она видя, как взволнована Лорен. Но боли девочка явно не испытывала.
Гэйб пытался доказать, что кое-что все-таки случилось. Лорен кричала так сильно не потому, что была просто испугана, а потому, что ей было по-настоящему больно. И даже если это был чудовищный кошмар, все равно тут что-то не так, потому что сны не причиняют настоящей физической боли. А если Лорен все выдумала, значит, с ней самой что-то происходит. И что бы то ни было, сон или воображение, для Лорен все выглядело реальным. Она нуждается в медицинском обследовании, на тот случай, если вдруг в ее теле скрывается какая-то болезнь, пусть даже обычные ночные судороги.
В конце концов они пришли к компромиссу: Лорен покажется врачу утром, перед школой. Они могут поехать в медицинский центр совсем рано, до появления там первых пациентов, чтобы у тамошних специалистов нашлось побольше времени для Лорен.
Гэйб сердился, как и следовало отцу, не получившему ответа от обезумевшей дочери. Лорен утверждала, что в ее спальне был какой-то мужчина — мужчина, державший в руках палку. Палку — или плеть, — похожую на ту, которую он сам нашел за фальшивой стенкой шкафа? Лорен не смогла описать незваного гостя, потому что он скрывался в тени, свет падал на него сзади. Нет, это выдумка! Или сон! Во всем виноват этот чертов дом. Что-то необычное таилось в Крикли-холле, нечто, вызывавшее галлюцинации. Некоторые дома обладают личностными особенностями, не так ли? В это верят многие люди, и, возможно, они правы. Дом, обладающий памятью. И на Эву он подействовал, она стала немножко странной, хочет теперь остаться здесь, хотя совсем недавно требовала, чтобы они немедленно переехали куда угодно… Теперь еще и Лорен подпала под влияние дома. И Келли. Может быть, те светлячки, которых он видел вчера плавающими вокруг нее, просто солнечные зайчики? Или являются чем-то другим, сверхъестественным?
Они должны уехать отсюда, снять другой дом. Это можно устроить за один-два дня… нет, на это понадобится по меньшей мере неделя, а то и больше… чтобы все устроить. Но он должен это сделать. Им необходимо переехать.
Гэйб повернул ключ зажигания и начал разворачиваться. Им предстояла поездка в Меррибридж.
Брат и сестра, обладатели слишком уж вычурных имен, топали по дороге. Хоть солнце уже светило достаточно ярко, воздух сохранял влажность, и куртки брата и сестры — одна синяя, другая красная — были застегнуты на молнии до самого подбородка.
Зеленый фургон обогнал их, катя вверх по склону, и водитель коротко просигналил, проезжая мимо. Но ни девочка, ни мальчик не потрудились помахать рукой в ответ.
— Ты уверен? — спросила Серафина Квентина.
Ее распухший нос сильно выделялся на лице: он был красным, а на переносице отливал желтизной, и при этом во внутренних уголках глаз красовались темно-пурпурные пятна.
