Роберт Одли пожал плечами. Зачем нужно было Джорджу скрывать свое имя? Он спросил, не помнит ли служащий, как выглядел этот мистер Томас Браун.
Нет, контора переполнена в это время, много людей входит и выходит, и он не обратил особенного внимания на этого последнего пассажира.
Роберт поблагодарил клерков за их любезность и попрощался с ними. Когда он выходил из конторы, один из молодых людей окликнул его.
– О, кстати, сэр, – сказал он. – Я вспомнил кое-что об этом Томасе Брауне – его рука была на перевязи.
Роберту Одли ничего больше не оставалось, как вернуться в город. В шесть вечера он снова вошел в свою квартиру, смертельно уставший от бесплодных поисков.
Миссис Мэлони принесла ему обед и пинту вина из таверны на Стрэнде. Вечер был сырой и холодный, и прачка разожгла огонь в камине гостиной.
Съев половину бараньей отбивной и даже не попробовав вина, Роберт закурил сигару и уставился на яркое пламя в камине.
– Джордж Толбойс не отплывал в Австралию, – произнес он после долгого и мучительного размышления – Если он жив, то все еще находится в Англии, если он мертв, его тело спрятано где-то в Англии.
Он оставался в задумчивости очень долго – тревожные и невеселые мысли оставили тень на его мрачном лице, которую не могли рассеять ни яркий свет глаз, ни веселое пламя огня.
Поздно вечером он встал, отодвинул стол, придвинул ближе к огню свою конторку, вынул лист бумаги и обмакнул перо в чернила.
После этого он помедлил, потер лоб рукой и снова впал в задумчивость.
– Я составлю запись всего, что произошло, начиная с нашей поездки в Эссекс и до сегодняшнего вечера.
Он набросал этот перечень короткими четкими предложениями, нумеруя каждое из них.
Озаглавил его он следующим образом:
«Перечень фактов, связанных с исчезновением Джорджа Толбойса, включая также те из них, что не имеют явной связи с этим обстоятельством».
Несмотря на свое взволнованное состояние, Роберт был довольно горд официальной представительностью заголовка. Он сидел некоторое время, разглядывая его с любовью и покусывая перо от ручки.
– Честное слово, – заявил он. – Я начинаю думать, что мне следовало бы заняться своей профессией, чем слоняться без дела всю жизнь, как я это делал.
Роберт выкурил полсигары, прежде чем направил свои мысли в нужное русло, и затем начал писать:
