Начало этой истории, по рассказам вернувшегося офицера, относится еще к Первой мировой войне, во время которой немецкий ученый профессор Вальтер Леветцов и его ассистент, инженер Хорст Пинкель опубликовали о своем сенсационном открытии в области космических лучей. Профессор Леветцов заявил, что им установлено наличие во вселенной особых, еще неизвестных науке лучей, оказывающих давление на все земные предметы и "пихающих" эти предметы по направлению к земной поверхности.
Объявляя о своем открытии, профессор Леветцов поставил под вопрос закон земного притяжения, открытый Ньютоном. Леветцов и Пинкель пытались доказать, что если бы удалось создать какую-то такую поверхность, на которую давящие лучи не оказывали бы своего действия, то данный предмет стал бы двигаться с необычайной скоростью в том направлении, откуда он не подвергался бы действию Лучей Леветцова. Немецкие ученые задались целью сконструировать «космический вагон Леветцова», который мог бы двигаться сам, без применения каких-либо двигателей, а лишь посредством упразднения действия лучей на одну из его сторон. Теория довольно фантастическая и неизвестно, как могла бы она быть превращена в действительность, поскольку профессор Леветцов скончался в 1927 году, не успев осуществить свою мечту. В 1928 году германская и советская армии произвели временный обмен техниками, в рамках которого группа немецких ученых приехала в Советский Союз для ознакомления с советской военной промышленностью, а советские военные техники с той же целью поехали в Германию. Год спустя, когда немецкие техники возвращались в Германию, доктор Хорст Пинкель вышел из состава немецкой научной группы и остался в России. Ему удалось убедить "власть имущих" в Советском Союзе, что изобретение профессора Леветцова имеет колоссальное военное значение, и он получил возможность при поддержке советского правительства вести дальнейшие исследования в этой области.
В его распоряжение была представлена специальная лаборатория в научном институте имени ученого Циолковского в городе Калуге, где Пинкель работал над изобретением Леветцова до 1938 года. Там ему, как будто бы, удалось создать чудесный сплав, парализующий действие лучей, и после этого важного открытии Хорст Пинкель угодил прямо на Колыму. Место Пинкеля в его лаборатории занял советский профессор Горев, который по распоряжению маршала Константина Вершинина должен был сконструировать "воздушный вагон", пользуясь изобретениями Леветцова и Пинкеля. Насколько было выполнено это задание - неизвестно, но все же проф. Горев был удостоен Сталинской премии за исследования в области космических лучей.
Кем и когда был перенесен "институт Леветцова" в Башкирскую область - неизвестно, но там, как будто бы, перешли от теории к практике в области применения изобретенных лучей для целей межпланетной навигации. Памятуя об этом, Пентагон упорно отказывался признать, что диски прилетают с других планет. А тут еще подвернулся герр Линке, рассказавший американским военным властям о своем необычайном приключении в лесу Восточной Германии.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ ОСКАРА ЛИНКЕ
В истории, которую рассказал американским военным властям в западной Германии бежавший из восточной зоны немец Линке, нет ничего сверхъестеетвенного, и, может быть, именно поэтому она так заинтриговала американцев.
Линке бежал на запад весной 1952 года, и поводом к его бегству послужила неожиданная встреча с летающим диском в восточногерманском лесу возле Хазельбах-Мейнинген. Сорокавосьмилетний немец Линке ехал в лесу на мотоциклете, в обществе своей одиннадцатилетней дочери Габриеллы, как вдруг у них лопнула задняя шина.
Отец и дочь слезли с мотоциклета и стали его подталкивать по направлению к ближайшему населенному пункту. Солнце заходило и уже начало темнеть, когда Габриелла заметила на расстоянии около ста пятидесяти метров нечто движущееся. Она подумала, что это олень. Тогда Линке прислонил мотоциклет к дереву, и они стали осторожно подкрадываться. Когда они приблизились на расстоянии около 60 метров, то увидели, что перед ними был не олень, а два человека в весьма странных одеяниях серебряного цвета. На груди одного из них висел фонарь, который то загорался, то потухал, как бы давал сигналы.
