— Не так подробно, — сказал он, уловив недоверие. — Разговоры вертелись в основном вокруг таланта этого Бержерона, но слово за слово… Можно составить общую картину. Похоже, все сходится к управляющей. Насколько я понял, она кладезь светской информации, хотя сама она, вероятно, смогла бы мне сказать лишь, что оказала кому-то услугу — выполнила заказ и — что этот кто-то оказался кем-то другим, который оказал еще одну услугу кому-то третьему. Возможно, источник проследить не удастся, но ничего другого я узнать не сумел.
— Зачем тогда эта встреча сегодня ночью?
— Он подошел ко мне, когда я прощался, и сказал одну очень странную вещь. — Джейсону не пришлось выдумывать эту часть своей басни. Он прочитал фразу в записке, полученной в элегантном ресторане в Аржантей меньше двух часов тому назад. — Он сказал: «Быть может, вы тот, за кого себя выдаете, а быть может, и нет». И предложил попозже выпить вдвоем где-нибудь подальше от Сент-Оноре.
Борн видел, как сомнения Мари отступают. Он добился своего, она поверила тому, что он наплел. А почему бы и нет? Он же был
— А вдруг он тот, кого ты ищешь, Джейсон. Ты сказал, тебе нужен кто-то один. Возможно, это он и есть.
— Увидим. — Борн посмотрел на часы. Отсчет времени до его ухода начался, путь назад отрезан. — У нас почти два часа. Где ты оставила чемоданчик?
— В «Мерисе». Я там зарегистрировалась.
— Давай его заберем и поужинаем. Ты ведь еще не ела?
— Нет… — Мари недоуменно взглянула на него. — А зачем забирать? Там он будет в полной сохранности, нам не придется беспокоиться.
— Придется, если понадобится в спешке уносить ноги, — сказал он почти грубо, подходя к столу.
— Что случилось, дорогой?
— Ничего. — Улыбка хамелеона. — Просто я устал и немного обескуражен.
— Почему? Вечером ты встретишься с оператором из салона. Может, это тебя куда-нибудь выведет. И ты уверен, что эта женщина — связная Карлоса. Хочет она того или нет, ей придется тебе что-нибудь сказать. Это бы должно доставить тебе некое мрачное удовлетворение.
— Не уверен, что смогу объяснить, — сказал Джейсон, глядя на ее отражение в зеркале. — Надо, чтобы ты поняла, что я там нашел.
— Что ты нашел? — Вопрос.
— Что я нашел. — Ответ. — Это другой мир, — продолжал Борн, взяв бутылку виски и стакан. — Другие люди. Все так мягко, красиво, легкомысленно. Уйма крохотных светильничков и черный бархат. Всерьез принимаются только сплетни и собственные прихоти. Любой из этих вертопрахов, включая и управляющую, может оказаться связным Карлоса и не знать об этом, даже не догадываться. Карлос должен, использовать подобных людей. На его месте любой бы использовал, включая
— Напрасно. Что бы ты ни считал, эти люди принимают очень обдуманные решения. Потворство собственным прихотям, о котором ты говоришь, как раз того требует: они думают. А знаешь, что думаю я? Я думаю, что ты устал, проголодался и что тебе надо немного выпить. Лучше бы этой ночью ты никуда не ходил, для одного дня и так хватает.
— Я не могу не пойти, — сказал он резко.
— Хорошо, не можешь, — защищаясь, согласилась она.
— Прости, я уже на пределе.
— Да, я знаю. — Она направилась в ванную. — Я освежусь, и мы пойдем. Налей себе чего-нибудь покрепче, дорогой. А то ты уже показываешь когти.
— Мари?
— Да?
— Постарайся меня понять. Меня беспокоит то, что я там нашел. Я думал, будет иначе. Легче.
— Пока ты искал, я тебя тут ждала, Джейсон. Ничего не зная. Это было тоже нелегко.
— Я думал, ты хотела позвонить в Канаду. Ты не звонила?
Она на мгновение задержалась.
— Нет, — сказала она, — было уже поздно.
Дверь ванной закрылась. Борн подошел к столу, открыл ящик, взял бумагу и шариковую ручку и написал:
«Дело сделано. Я нашел свои стрелки. Возвращайся в Канаду и ради нас обоих никому не говори ни слова. Я знаю, где тебя найти».
Он сложил лист и сунул в конверт, потом достал бумажник, вынул французские и швейцарские банкноты, опустил в конверт и заклеил его. Сверху написал:
Ему отчаянно хотелось добавить:
Но он этого не сделал. Не имел права.
Дверь ванной открылась. Он положил конверт в карман пиджака.
— Ты быстро.
— Разве? А мне показалось, что нет. Что ты делаешь?
