Вдруг раздался негромкий звонок. Майор мгновенно открыл глаза и поднес к ним левую руку. Звонили наручные часы-будильник. Он нажал кнопку и взглянул на второй циферблат своего хронометра. Первый показывал цюрихское время, второй — нью-йоркское, звонок был заведен сутки тому назад, когда офицер получил по телеграфу инструкции. Выход на связь должен произойти в течение последующих трех минут. То есть, подумал майор, в том случае, если Чугунный Зад обладает пунктуальностью, которой требует от своих подчиненных. Офицер потянулся, придерживая портфель, наклонился вперед, обращаясь к шоферу:
— Сержант, будьте любезны, настройте приемник на 1430 мегагерц.
— Есть, сэр. — Сержант щелкнул двумя кнопками на радиопанели над приборным щитком, потом установил на шкале частоту 1430. — Готово.
— Спасибо. До меня микрофон дотянуть можно?
— Не знаю, никогда не пробовал, сэр. — Водитель вытащил из гнезда небольшой пластиковый микрофон и протянул витой шнур над сиденьем. — Думаю, дойдет, — заключил он.
Из динамика послышались радиошумы, передатчик прорывался на нужную частоту. Сообщение должно последовать через несколько секунд.
— «Тредстоун»? «Тредстоун», пожалуйста, отзовитесь.
— «Тредстоун» слушает, — сказал майор Гордон Уэбб. — Слышу хорошо. Говорите.
— Где вы находитесь?
— Около мили к югу от Трайборо, Ист-Ривер-Драйв, — сказал майор.
— Ваш расчет времени удовлетворителен, — послышалось из динамика.
— Рад это слышать. Вы меня осчастливили, сэр…
Последовала короткая пауза, замечание майора не было оценено.
— Двигайтесь к номеру 139, Восточная Семьдесят первая. Повторите.
— Один три девять, Восточная Семьдесят первая.
— Машину оставьте за пределами зоны. Подходите пешком.
— Понятно.
— Отбой.
— Отбой. — Уэбб вернул кнопку передачи в прежнее положение и передал микрофон водителю. — Забудьте этот адрес, сержант.
— Слушаюсь, майор. Я ничего, кроме радиопомех, не слышал. Но поскольку я не знаю, куда ехать, и этой колымаге туда путь заказан, то где вы хотите, чтоб я вас высадил?
Уэбб улыбнулся.
— Не дальше, чем за три квартала. Я засну в сточной канаве, если мне придется идти больше.
— Что, если на углу Лексингтон и Семьдесят второй?
— Это два квартала?
— Не более трех.
— Если три, считайте, что вы рядовой.
— Тогда я не смогу вас после подобрать, майор. Рядовым такие задания не поручают.
— Как скажете, капитан.
Уэбб закрыл глаза. Теперь, через два года, ему предстояло самому увидеть «Тредстоун-71». Он должен был испытывать чувство нетерпеливого ожидания, но его не было. Было только чувство усталости и пустоты. Что случилось?
Непрерывный шорох покрышек о мостовую действовал усыпляюще, но когда асфальт и колеса совмещались неудачно, мерный ритм нарушался резкими взвизгами. Эти звуки вызывали воспоминания о пронзительных шумах джунглей, сплетавшихся в один тон. И еще вспоминалась ночь — та самая ночь, — его слепящие вспышки и стаккато взрывов бесновались вокруг него и под ним, говоря ему, что сейчас он умрет. Но он не умер, рукотворное чудо вернуло ему жизнь… и сколько бы ни прошло лет, эта ночь, эти дни не забудутся. Что же, черт возьми, случилось?
— Приехали, майор.
Уэбб открыл глаза, отер пот со лба. Посмотрел на часы, взял портфель и потянулся к ручке двери.
— Буду здесь между 23.00 и 23.30, сержант. Если не сможете припарковаться, кружите поблизости, я вас найду.
— Есть, сэр. — Водитель обернулся к нему. — Может ли майор сказать, придется ли нам потом еще куда-нибудь ехать?
— А что? Вы куда-нибудь собирались?
— Будет вам, сэр. Меня прикомандировали к вам до тех пор, пока я буду нужен, вы же знаете. Но эти тяжелые тачки глотают бензин, как старые шерманы, Если придется ехать далеко, то лучше я ее заправлю.
— Извините. — Майор помедлил. — Хорошо. Вам так или иначе придется узнать, где это. Мы поедем на частный аэродром в Мэдисоне, штат Нью-Джерси. Мне там надо быть в час ноль-ноль.
— Кажется, я представляю, — сказал водитель. — В 23.30 будет совсем впритык, сэр.
— Хорошо, пусть будет 23.00. И спасибо.
Уэбб вышел из машины, захлопнул дверцу и подождал, пока коричневый седан не вошел в поток машин на Семьдесят второй улице. Он шагнул с тротуара и повернул к югу, на Семьдесят первую.
Через четыре минуты он стоял напротив ухоженного дома из песчаника, чья благородная и богатая архитектура гармонировала с другими домами на этой обсаженной деревьями улице. Это была спокойная улица, денежная, — со старыми деньгами. Во всем Манхэттене не было места, столь мало наводящего на подозрения, что здесь скрывается штаб-квартира одной из самых сложных в стране разведывательных операций, и двадцать минут тому назад майор Гордон Уэбб стал одним из восьми или десяти посвященных в стране.
«Тредстоун-71».
