Притормозив на мостике, ведущем к нужному ему зданию, Шан бросил взгляд вниз — за полгода он так и не привык, что жизнь в большей части Семирамиды начиналась на высоте тридцати-тридцати пяти метров и выше. Небоскребы, самые низкие из которых насчитывали сотню этажей, парки и смотровые площадки соединялись сложной системой галерей, мостов, переходов и лифтов. Именно эта висящая над землей паутина считалась тут улицами. Ниже располагались коммуникации, гаражи наземной техники городских служб и летали дроны доставки. Там же можно было встретить стайки резвящейся на гравискейтах молодежи, которой надоело чинно скользить по специальным дорожкам. Первый, то есть начинающийся на уровне самой нижней улицы, сектор небоскреба, в котором жила убитая, занимали, как и в большинстве зданий этого квартала, различные магазины, салоны, кафе и прочие остро необходимые любому жителю мегаполиса заведения. Не удержавшись, Шан зашел в небольшую автоматическую кафешку, взял кофе на вынос, и только после этого направился на место преступления. Поднявшись на лифте на нужный этаж, он огляделся. В просторном холле, уставленном кадками с растениями, топталось несколько полицейских, а в кресле у стены рыдала девица: видимо, Натали Марко, подруга убитой, которая, по словам Николая, обнаружила труп. Поверх крайне минималистичного комбинезончика из серебристой ткани на девице было надето болеро, украшенное модными в этом сезоне перьями. Буквально на прошлой неделе младшая сестра хвасталась ему похожим приобретением, только у Мэйли перья украшали края обновки, а тут болеро состояло из них целиком, делая девицу похожей на экзотического попугая.
Заметив выходящего из квартиры напарника, Шан направился к нему.
— Что там? — поинтересовался он.
— Сам глянь, — Николай мотнул головой в сторону квартиры и, видимо сочтя ответ исчерпывающим, направился к свидетельнице.
Шан пожал плечами и пошел смотреть сам. Отношения с напарником не то, чтобы не складывались, просто он представлял себе совместную работу несколько иначе, чем-то большим, чем сухой обмен информацией и совместные выезды на задержания, да и то не всегда: Николай вполне мог, ничего не сказав напарнику, поехать один. По большому счету, каждый действовал сам по себе, да и вне работы они с Николаем практически не общались. В общем, слаженного тандема из них не получилось.
Первое, что Шан увидел, войдя в квартиру был не труп, а люстра. Огромная люстра из искусственного хрусталя притягивала взгляд восхитительной чудовищностью и нелепостью. Три яруса изогнутых рожков заканчивались световыми элементами, оформленными в виде старинных свечей, и все это было обильно украшено нитями граненых бусин, накладками и подвесками разного размера от совсем маленьких наверху, до длинных сложносоставных на нижних рожках. Оторвав взгляд от сверкающего монстра, Шан повертел головой, и вынужден был признать, что остальной интерьер вполне соответствовал. Позолоченная лепнина на потолке и стенах, массивная вычурная мебель на гнутых ножках, украшенная сложной витиеватой резьбой, торшеры и бра — родственники люстры, зеркала и картины в круглых резных рамах. Единственная комната, разделенная на зоны колоннами, украшенными все той же позолоченной лепниной, пыталась притвориться дворцом. Слева под бордовым балдахином расположилась огромная кровать с ворохом украшенных рюшами подушек, золотое атласное покрывало валялось на полу возле большого четырехстворчатого шкафа, намекая что хозяйка то ли собиралась ложиться, то ли недавно встала. Справа — кухонные шкафчики (техника, видимо, пряталась внутри), круглый стол и четыре стула. Возле окна с тяжелыми бархатными портьерами — два кресла и кофейный столик. А перед ними, посреди квартиры, — диван и лежащий рядом труп. Возле тела как раз работал эксперт, и Шан, решив ему не мешать, присмотрелся к высокотехнологичной мебели. С окружающим интерьером диван гармонировал только цветом обивки: медовой, в неширокую золотую полоску. В остальном его прямые формы и минималистичный дизайн смотрелись среди изгибов и завитушек абсолютно чужеродно, но странным образом дорого, гораздо дороже окружающей роскоши. Шан задумчиво постучал костяшкой пальца по лепнине и без особого удивления понял, что это пластик. Бархат, атлас и парча, судя по всему, тоже были искусственными.
