«… Руперт не дал ей договорить.– Панно почти повсюду! – воскликнул он с энтузиазмом. – И где-то под одним из них тайник, это уж точно! В него спрятали труп, он там и по сию пору. Может, даже труп набальзамировали...– Руперт, прошу тебя, не говори глупостей!Руперт встал со всем достоинством, на какое был способен и которое позволяли его молодой возраст и развинченная походка.– Сними этот дом, мама, – решил он. – А тайну я сам постараюсь вытащить на свет божий, и ты еще будешь гордиться мной. – С этими словами он поспешно вышел, чтобы не опоздать в контору.Женщины обменялись взглядами.– Возможно ли это, мама? – все еще не веря, прошептала дрожащим голосом Барбара. – Ох, если бы мы и в самом деле могли это сделать! …»
Миссис Сент-Винсент выписала в ряд цифры и, вздохнув, провела рукой по лбу. Она с детства ненавидела арифметику. Сложение до смешного малых сумм всегда давало итог, который поражал и тревожил ее.
Не может быть! Она снова склонилась над цифрами. Однако счет и на этот раз оказался точным, не считая незначительной ошибки в пенсах.
Миссис Сент-Винсент снова глубоко вздохнула. У нее разболелась голова. Открылась дверь, и вошла ее дочь. Барбара Сент-Винсент была очень красива. От матери она унаследовала нежные черты лица и гордую посадку головы, но в отличие от миссис Сент-Винсент глаза ее были не голубые, а карие. И рот другой, слегка капризный. Словом, она была очаровательна.
– О, мама! – вскричала девушка. – Ты все еще сражаешься с этими ужасными цифрами? Брось все это в огонь!
– Нужно же нам знать, что у нас осталось. – Голос матери звучал неуверенно.
Девушка пожала плечами.
– Всегда одна и та же история, – сухо бросила она. – У нас, как обычно, ни гроша.
Мать в очередной раз вздохнула:
– Я хотела бы...
– Я найду себе какое-нибудь занятие, – решительно заявила Барбара. – И скоро. У меня диплом машинистки-стенографистки, но такой же имеет еще миллион девушек. И первое, что спрашивают при приеме на работу: «Какой у вас опыт?» – «Никакого!» – «Какие рекомендации можете представить?» – «Никаких, но...» – «Спасибо, до свидания. Мы вам сообщим». Но и этого никогда не делают! Мне необходимо найти работу, мама, любую работу!
– Подожди, дорогая. Подожди еще немного.
Барбара, стоя у окна, невидящими глазами смотрела на серые дома.
– Я жалею, – медленно произнесла она, – что ездила с нашей кузиной Эми в Египет в прошлом году. Ох! Мне было тогда так весело! Со мной это случилось в первый раз и, без сомнения, в последний. И потом вернуться ко всему этому!.. – Она обвела рукой вокруг.
Миссис Сент-Винсент вздрогнула. Обстановка обычная для дешевых меблированных комнат. Пыльные листья фикуса, герани, безвкусная мебель, кричащие, в пятнах, обои.
– Все это не имеет никакого значения, – продолжала Барбара. – Но как вспомнишь об Энстее... – Она замолчала, у нее просто не хватало мужества говорить о милом старом доме, который не одно столетие принадлежал Сент-Винсентам, а теперь попал в чужие руки. – Если бы отец не спекулировал... не занимал...
– Милая, твой отец, увы, никогда не был деловым человеком, – ласково, но твердо сказала миссис Сент-Винсент, и Барбара наклонилась, чтобы поцеловать ее.
– Бедная мама! Ничего больше не буду говорить.
Мать снова взялась за перо, а Барбара вернулась к окну.
– Мама, сегодня утром я получила известие. От Джима Мастертона. Он собирается зайти ко мне.
Миссис Сент-Винсент быстро подняла голову.
– Сюда?! – воскликнула она.
– Но мы же не можем пригласить его пообедать в «Рице»! – с горечью сказала девушка.
Мать удрученно огляделась.
– Ты права, – вздохнула Барбара. – Отвратительное место! Позолоченная нищета... Наверное, лучше было бы иметь маленький беленький домик в деревне с поблекшими, но из хорошей ткани занавесками, посуду с фамильным гербом, которую мы сами же мыли бы... Но такое бывает только в романах. А в жизни, когда единственный сын – конторщик... Лондон, крикливые хозяйки меблированных комнат, грязные дети, с которыми сталкиваешься на каждом шагу, жильцы, похожие на полукровок...
– Если бы только это... – начала миссис Сент-Винсент. – Убивает страх, что и этого скоро мы не сможем себе позволить.
– Тогда, значит, спальня-гостиная для нас с тобой и мансарда для Руперта?! Какой кошмар! А когда придет Джим, придется принимать его в той ужасной комнате внизу, на глазах у всех этих старых ведьм, которые без конца вяжут и харкают прямо на пол!
– Барбара, – помолчав, сказала миссис Сент-Винсент, – ты хотела бы... ну, подошло бы тебе... – Она слегка покраснела и запнулась.
– Не смущайся, мама! Ты хочешь сказать, не хочу ли я выйти замуж за Джима? О, это было бы мне очень по душе... Но, боюсь, он не сделает мне предложения.
– О, Барбара, милая!
– Он встретил меня во время путешествия с Эми, я, как бы это сказать, вращалась в высшем обществе и, кажется, ему понравилась. А теперь он найдет меня здесь, в такой обстановке! Джим немного странный, скучноватый и старомодный, но этим он мне и нравится – чем-то напоминает Энстей и деревню, словом, наше милое прошлое. Знаешь, мама, это что-то вроде аромата давно забытой лаванды! – Она засмеялась, устыдившись своей сентиментальности.
– Я хотела бы, чтобы ты вышла за Джима Мастертона, – сказала миссис Сент-Винсент просто. – Он... из наших. У него неплохое состояние, но это не самое главное.
– Нет, для меня это имеет значение, – ответила Барбара. – Мне надоело нищенствовать.
– Но, Барбара, ведь не только из...
– Не только из-за этого? Конечно, не только, мама. Но, право, я делаю все, что могу!
Миссис Сент-Винсент заметно погрустнела.
– Я так хотела, чтобы он увидел тебя в достойной обстановке, – вздохнула она.