Уиллу пришлось подавить укол разочарования от того, что она не растаяла от его комплимента и не сообщила ничего о своей жизни. С каждым новым открытием его любопытство разгоралось все сильнее, отчаянно хотелось узнать, какие события сформировали ее характер.
Возможно, по дороге ему удастся изыскать способ выудить у нее какую-нибудь информацию. Или, более желательно, он сумеет завоевать ее доверие, и она сама с радостью все ему расскажет. Уилл считал, что благоразумнее обзавестись более обширными сведениями о мадам Лефевр. Не стоит забывать и о том, что в ее рассказах вымысла может оказаться много больше, чем правды.
– А вы продумали маршрут? До сих пор все ваши предложения оказывались блестящими.
Мадам потупилась, и, хотя в тусклом свете свечи сложно было определить наверняка, Уиллу показалось, что на ее щеках проступил румянец.
– Благодарю вас. Я совершила этот переезд лишь однажды, когда сопровождала Сен-Арно, так что дорога мне неизвестна. Думаю, было бы разумно по возможности держаться крупных городов, где один путешествующий джентльмен неотличим от другого. Располагаете ли вы средствами нанять лошадей? Это значительно ускорило бы наше продвижение.
– Джентльмен, путешествующий со своим слугой, скорее выбрал бы экипаж.
– Только если этот слуга никудышный наездник. Чем быстрее и дальше от Вены мы окажемся, тем вернее оторвемся от преследователей.
Уилл не был в этом столь уверен. Если Талейран установил за мадам слежку, то с приближением к Парижу они станут более уязвимыми. Он не стал сообщать ей эти соображения, чтобы не вносить еще больше смятения в и без того уже непростую ситуацию. Несмотря на заверения Клары, что хозяйка «сделает все, что потребуется», он не хотел излишне давить на нее, рискуя сорвать операцию.
– Договорились, я буду молодым джентльменом. Месье Ле Клэр, что скажете? А вы будете моим слугой Пьером.
– Ле Клэр? – с улыбкой повторила она. – Сгодится, принимая во внимание, что в этой поездке и так много неясного[5].
Отразившаяся на лице мадам искренняя радость, столь резко контрастирующая с привычной отстраненностью, подействовала на Уилла, точно сильный удар в грудь. Затем он почувствовал тепло. Черт подери, он вовсе не хочет, чтобы она начала ему нравиться!
Пока он боролся со своей реакцией, мадам Лефевр продолжила:
– Я рада, что вы одобрили мой план.
– Давайте пока сменим тему, – предупреждающе произнес он, стараясь собраться с мыслями. – Лошади ожидают на постоялом дворе на окраине Вены. Если не станем делать остановок, завтра к вечеру окажемся в Линце.
– Превосходно. Ваш план исчерпывающий, месье, – одобрила она. – Есть ли что-то еще, что мне следует знать?
– Нет, Пьер, – ответил Уилл, примеряя на себя новый образ. – Сейчас нам не помешает несколько часов поспать. Я разбужу тебя, когда придет время. Уступаю тебе постель.
– Что вы, месье, так не годится. Слуге положено спать на коврике у кровати господина. Парик и трость лежат вон там, – она указала на обеденный стол, – можете вернуть их в магазин для мошенников.
Завернувшись в одеяло, которым укрывала себе колени, мадам Лефевр подошла к кровати и легла на пол спиной к стене. Уилл отметил, что так ей прекрасно видны и окно, и дверь.
– Bon nuit[6], месье Ле Клэр.
– Bon nuit, Пьер.
Мадам закрыла глаза. Через несколько минут Уилл догадался по ее ровному дыханию, что она уснула.
Ему и самому не мешало поспать несколько часов, что имеются в их распоряжении. Светлая голова очень пригодится, чтобы незамеченными уйти с постоялого двора или сымпровизировать ловкий трюк с целью оторваться от преследователей. Но стоило задуть свечу и лечь в постель, как сон бежал его. Частично причиной тому являлось любопытство насчет Элоди Лефевр. Какие примечательные жизненные события сформировали характер этой женщины, способной заметить притаившихся на углу соглядатаев, придумать план побега и менять образы с той же непринужденностью, с какой светская дама обсуждает поход в театр или покупку новой шляпки? Сравнивая ее реакцию с эмоциональным поведением знакомых женщин, Уилл в очередной раз поразился ее спокойствию. Расставшись с единственной подругой, чтобы сбежать посреди ночи с незнакомым мужчиной, она выказала лишь легкую грусть. Ни паники, ни сомнений в том, правильно ли поступает, ни беспокойства, сможет ли достоверно сыграть роль, ни бесконечных вопросов, что будет дальше, ни – хвала небесам! – слез. Даже не стала осыпать его проклятиями за то, что втянул во все это. Вместо этого сдержанно похвалила его предусмотрительность.
– Вы удивительная женщина, Элоди Лефевр, – прошептал он, обращаясь к спящей. – Но, доверяя вам, я был бы полным идиотом.
За период их короткого знакомства она сделала ему и еще один комплимент – назвала его внешность примечательной.
