— У Синклера, с его деньгами и властью, таких «хорошеньких» — пруд пруди, стоит только свистнуть, двадцать четыре часа в сутки. Его повадки плейбоя вошли в легенду и в Британии, и на континенте. Нет, здесь что-то другое с этой девушкой, не любовная интрижка, и я жду, что вы разгадаете, что это. Быстро.
— Я почти не сомневаюсь: он верит, что она и есть Пастушка, но довольно скоро узнаю наверняка, — заявил француз. — Я еду в Лангедок в эти выходные.
— Это слишком поздно, — резко сказал англичанин. — Отправляйся завтра. А лучше сегодня. Здесь важен фактор времени, как вы хорошо знаете.
— У нее рыжие волосы, — заметил американец.
Англичанин проворчал:
— Любая проститутка, при наличии желания и двадцати евро в кармане, может иметь рыжие волосы. Отправляйтесь туда и выясните, почему она так важна для него. Быстро. Так как если Синклер найдет то, что ищет, раньше нас…
Он не закончил свою фразу; в этом не было необходимости. Остальные точно знали, что тогда произойдет, знали, что случилось в последний раз, когда представитель противной стороны подошел слишком близко. Американец был особенно брезглив, и от мысленно возникшего перед ним зрелища обезглавленного тела рыжеволосой писательницы ему стало очень не по себе.
Американец взял со стола книгу Морин, сунул ее под мышку и вслед за своим французским товарищем вышел на ослепительный свет парижского солнца.
Когда его подручные вышли, англичанин, который был крещен под именем Джон Саймон Кромвель, встал из-за стола и прошел в глубь подвала. Там, за углом, недоступная взгляду из главной комнаты, находилась небольшая ниша. Внутри ее пространство представляло собой мрачный кабинет, отделанный темным деревом; справа от входа был устроен небольшой алтарь. Единственная скамеечка для коленопреклонения служила местом для одного молящегося перед алтарем.
На дверях кабинета висели запоры из кованого железа, а тайник, расположенный ниже, защищал внушительного вида замок. Англичанин сунул руку под рубашку, чтобы нащупать ключ, который носил на шее. Встав на колени, он вложил ключ в тяжелый замок и открыл тайник.
Он извлек два предмета. Во-первых, бутылку, по-видимому, со святой водой, которую он налил в золотую купель, стоявшую на алтаре. Потом вытащил маленький, но богато украшенный ковчег.
Кромвель осторожно положил ковчег на алтарь и окунул руки в воду. Он провел руками по шее, произнося заклинание. Затем поднял ковчег на уровень глаз. Сквозь крошечное окошко в обратной стороне массивного золотого ящичка можно было увидеть нечто белевшее, как слоновая кость. Длинная, узкая и зазубренная, человеческая кость загремела в своем ларце, когда англичанин пристально вгляделся в нее. Он прижал кость к груди и стал лихорадочно молиться.
— О, великий Учитель Праведности, знай, что я не подведу тебя. Но мы заклинаем тебя: Помоги нам! Помоги тем, кто ищет правду. Помоги тем, кто живет только ради того, чтобы служить твоему высокому имени. И более всего помоги нам поставить шлюху на место.
Американец, теперь уже один, шел вниз по улице Риволи и кричал в свой мобильный телефон сквозь шум парижской улицы:
— Мы не можем больше ждать. Он — законченный преступник, полностью вышел из-под контроля.
Голос на другом конце телефона звучал, как эхо, с таким же американским акцентом — безупречным акцентом северо-восточных штатов — и с такой же злостью:
— Не отступай от плана. Он досконально и точно соответствует нашей цели. Его разработали те, кто гораздо умнее тебя, — отрезал голос старшего, находившегося за мили отсюда.
— Тех, кто умнее меня, здесь нет, — фыркнул в трубку молодой. — Они не видят то, что вижу я. Черт возьми, папа, когда ты будешь больше доверять мне?
— Когда ты будешь этого заслуживать. А пока я запрещаю тебе вести себя по-идиотски.
Молодой человек резко отключил свой телефон, выругавшись при этом. Он повернул за угол перед отелем «Регина», пересек площадь Пирамид. Зазевавшись, он едва не налетел на знаменитую позолоченную статую Жанны д’Арк, изваянную великим Фремье.
— Сука, — проворчал американец в адрес спасительницы Франции и, задержавшись, плюнул на нее, совершенно не беспокоясь, что его увидят за этим занятием.
Стеклянная пирамида И. М. Пея сверкала в утренних лучах летнего солнца. Морин и Питер, оба посвежевшие после полноценного ночного сна, вместе с другими туристами ждали очереди, чтобы войти в Лувр.
Питер оглядел посетителей, стоявших в длинной очереди, сжимая свои путеводители.
— Вся эта шумиха вокруг «Моны Лизы». Никогда этого не пойму. Самая перехваленная картина на планете.
— Согласна. Но пока они расталкивают друг друга, чтобы увидеть ее, в нашем распоряжении все крыло Ришелье.
Морин и Питер купили билеты и двухсторонний поэтажный план Лувра.
— Куда мы пойдем сначала?
Морин ответила:
— К Никола Пуссену. Я хочу сначала увидеть «Аркадских пастухов».
Они двинулись через крыло, где хранятся работы французских мастеров, разглядывая стены в поисках загадочного творения Пуссена.
Морин объясняла: