Морин осторожно поднималась по ступенькам. Внутри странного каменного сооружения стояла кромешная тьма, и она ничего не видела. Она подавила свою склонность к клаустрофобии и преодолела страх. Голос Тамми, прозвучавший в голове, напомнил, что и Синклер, и Соньер построили свои башни в соответствии с духовной нумерологией. Дверь располагалась на двадцать второй ступеньке. Лунный свет пролился на лестницу, когда Морин шагнула на крышу башни.
Она минуту постояла там, впитывая в себя сверхъестественную красоту теплой ночи. Не зная, что искать, Морин просто ждала. Она пришла сюда издалека; нужно продолжать верить, что ее путешествие не кончается здесь. Лунный свет вспыхнул на чем-то, не замеченном ранее. На каменной стене позади двери были высечены солнечные часы, похожие на те, которые они видели в Ренн-ле-Шато. Морин провела рукой по резьбе, не зная, были ли они одинаковыми или просто похожими. Она размышляла над этим, наблюдая за ночным Лангедоком.
Тогда Морин увидела вспышку боковым зрением. Она посмотрела туда пристальнее. Что-то неуловимое, проблеск света или движение, привлекло ее взгляд к определенному месту на горизонте. Она повернулась в эту сторону и заметила, что лунный свет как будто усилился, бросая яркий луч на участок местности прямо перед ней, чуть в отдалении. Свет от чего-то отразился. Что это было — камень? Здание?
Теперь она знала. Гробница. Свет был ярче в том месте, где находилась могила Пуссена.
Конечно. Спрятано на видном месте, где и оставалось до сих пор.
Свет продолжал двигаться и меняться, уплотняясь, как будто приобретая очертания вытянутой человеческой фигуры. Сейчас она казалась живой, переливалась разными цветами, танцевала, двигаясь по полям то к ней, то от нее. Она звала ее за собой, указывала ей путь. Морин наблюдала за ней, совершенно очарованная, пока не отважилась принять единственно возможное решение — последовать за ней.
Морин оставила дверь открытой, чтобы лунный свет освещал ей путь вниз по лестнице. Она сбежала по ступенькам и выскочила из башни. Но, оказавшись снаружи, остановилась. Добраться до могилы в темноте было сложно. Прямая тропа отсутствовала. Местность была неровная, усыпанная валунами и покрытая густыми зарослями колючего кустарника.
Единственное, что могла придумать Морин, — это выйти на подъездную дорогу и пойти по главной дороге, идущей через владения Синклера. Для этого требовалось пройти мимо главного входа в дом и выйти на шоссе. Двигаясь по запутанной тропе так быстро, как только могла, Морин вскоре увидела прямо перед собой дом. Он казался темным и тихим. Пока все хорошо. Она побежала по булыжнику вдоль края длинной подъездной аллеи, пока не достигла парадных ворот.
Она с облегчением обнаружила, что ворота с этой стороны оборудованы датчиками движения, и они открылись с механическим шепотом, как только Морин приблизилась к ним, пробежала мимо и свернула налево на главную дорогу. Вряд ли в этой удаленной местности можно было встретить много машин. Окрестная тишина грозила поглотить ее — такое жуткое безмолвие, что оно выбивало ее из колеи. Владения замка простирались далеко, и поблизости не было соседей. Единственным звуком был стук сердца Морин.
Она старалась держаться края дороги и внимательно смотреть, куда идет.
Сердце Морин подпрыгнуло в груди, когда какой-то звук разорвал тишину. Машина. Откуда она едет? В горах трудно понять, с какой стороны движется машина. Морин не стала ждать, чтобы выяснить это. Она бросилась на землю и стала молиться, чтобы кусты и трава скрыли ее от света фар. Морин лежала абсолютно неподвижно, когда машина приблизилась и осветила окрестности. Но водитель пронесся мимо рыжеволосой женщины, лежащей ничком в кустах на обочине.
Убедившись в том, что машина уже достаточно далеко, Морин встала, отряхнулась и продолжила свой путь вдоль дороги. Взглянула на замок, теперь уже находившийся в отдалении — не свет ли горит в окне на верхнем этаже? Она на минуту прищурилась, пытаясь определить, где находится это окно, но здание было слишком большим, и у нее не было времени стоять и раздумывать.
Морин снова принялась шагать, ее сердце забилось чаще, когда она завернула за поворот и узнала место. Прямо перед ней, на возвышении в лунном свете сняла могила Пуссена. «Et in Arcadia ego», — прошептала Морин сама себе. — «Вот мы и здесь».
Она принялась искать тропу, которую они с Питером обнаружили несколько дней назад. Морин нашла ее, благодаря удаче, своим воспоминаниям и, возможно, чему-то большему, и поднялась на холм, где веками стояло надгробие, надежное и молчаливое свидетельство древнего наследия. Однажды оно должно было раскрыть свои секреты.
И что теперь? Морин огляделась, потом прошлась вокруг и остановилась около надгробия, думая и выжидая. На краткий миг она почувствовала сомнение, вспомнив слова Тамми: «Алистер перекопал каждый дюйм земли в этом месте, и Синклер использовал все возможные достижения современной технологии».