Мария начала защищать Иоанна, но поняла, что у нее нет сил. Она внезапно почувствовала себя усталой, измученной событиями последних дней и той растущей данью, которую беременность начинала брать с ее маленького тела. Она села на каменную скамью и прижалась к своей подруге.
— Я принесла тебе это. — Саломея вручила Марии шелковый мешочек. — Здесь в баночке целебная мазь. Она залечит твои ушибы.
— Как ты узнала? — спросила Мария. Ей внезапно пришло в голову, что Саломея знает то, чему свидетелями были только Марфа и Лазарь.
Саломея пожала плечами.
— Он это видел. — «Он» мог быть только один. — Он не рассказал мне, что случилось. Он только сказал: «Отнеси самую лучшую целебную мазь своей сестре Марии. Она понадобится ей немедленно». А потом он предупредил меня, что меня здесь никто не должен видеть.
Узнав о видении Исы, Мария попыталась улыбнуться, но вместо этого разбитая губа заставила ее поморщиться. Очаровательное лицо Саломеи потемнело от гнева, когда она увидела, какую боль испытывает ее подруга.
— Почему он это сделал? — потребовала ответа Саломея.
— Я ослушалась его.
— Как?
— Я присутствовала на встрече назареев.
К Саломее пришло понимание.
— А, так значит, мы теперь враги, вот что беспокоит Крестителя. Интересно, когда он начнет публично обличать Ису? Наверняка это будет его следующий шаг.
Мария раскрыла глаза.
— Они — родственники, и Иоанн публично представил Ису во время его крещения. Он так не поступит.
— Нет? Я в этом не так уверена, сестра, — размышляла Саломея. — Моя мать говорит, что Иоанн — коварный, как змея. Подумай об этом. Он женился на тебе, чтобы узаконить свое царствование, а сейчас ты беременна его наследником. Он обличает мою мать как прелюбодейку, использует тот факт, что она — назареянка, как оружие против нее и против остальных из нас. Какой будет следующий шаг? Публично лишить Ису своей поддержки, опираясь на то, что, по мнению Иоанна, мы, назареи, не уважаем закон. Он не успокоится, пока не уничтожит Путь.
— Я не думаю, что Иоанн пойдет на это, Саломея.
— Ты не думаешь? — Саломея рассмеялась, ее смех прозвучал слишком грубо для такой молодой девушки. — Ты не провела столько времени около Ирода, сколько я. Удивительно, на что только не пойдут мужчины, чтобы упрочить свое положение.
Мария вздохнула и покачала головой:
— Я знаю, тебе трудно поверить, но Иоанн — хороший человек и истинный пророк. Я бы никогда не вышла за него замуж, если бы не верила, что он такой, и мой брат никогда не согласился бы на это. Иоанн отличается от Исы, он — резкий и грубый, но он верит в Царство Божие. Он живет только ради того, чтобы помочь людям обрести Бога через покаяние и закон.
— Да, он верит, что помогает мужчинам. Что же касается женщин, то Иоанн скорее утопит нас всех в своей драгоценной реке, чем предложит нам спасение. — Саломея скорчила гримасу, чтобы показать свое презрение. — И он стал марионеткой в руках фарисеев именно потому, что у него самого нет никаких общественных или политических способностей. Он идет туда, куда они его направляют. И я гарантирую, что под этим руководством он зайдет так далеко, что поставит под сомнение законность рождения Исы, если его не остановить.
Мария посмотрела на свою подругу. Кое-что из того, что сказала Саломея, заставляло ее нервничать, и все же это был страх, смешанный с уважением. Ее подруга детства научилась хорошо разбираться в политике во время своего пребывания во дворце Ирода.
— Что ты предлагаешь?
Когда Мария подняла голову вверх, солнечный луч осветил ее лицо, подчеркнув багрово-черные кровоподтеки на ее лице. Царевна из рода Ирода передернулась при виде прекрасного, тонкого лица Марии, отмеченного такими знаками. Когда Саломея заговорила, это прозвучало с мягкой решимостью:
— Я заставлю Иоанна Крестителя заплатить за свои деяния — против тебя, против Исы, против моей матери. Так или иначе.
Дрожь прошла по телу Марии при этих словах. Несмотря на полуденное солнце, она внезапно почувствовала, что ей очень-очень холодно.
Стремительность, с которой произошел арест Иоанна, была ошеломляющей. Много позже Мария узнала, что Саломея поспешила в зимний дворец Ирода около Мертвого моря, где полным ходом шло празднование по случаю дня рождения Ирода Антипы. Ирод потребовал, чтобы Саломея станцевала для него и его гостей — о грации и красоте девушки ходили легенды, и к тому же гости приехали издалека, чтобы отдать дань уважения Ироду. Тетрарх чувствовал, что это был бы жест доброй воли — выставить напоказ свою падчерицу.
Саломея вошла в комнату, когда праздник в римском духе был в полном разгаре. Она была одета в сверкающие шелка, на ней блестели золотые цепочки, подаренные ей отчимом, который в ней души не чаял. Когда она появилась в комнате, среди гостей поднялась суматоха, они вытягивали шеи, чтобы лучше видеть великолепную царевну.
— Ты самая лучшая драгоценность в моем царстве, Саломея, — объявил ее отчим. — Давай, станцуй для нас. Увидеть твою грацию будет захватывающим зрелищем для этих гостей.
