Тайна Магдалины полностью

Иуда верил, что мы должны пользоваться любой возможностью для распространения нашего учения, и это нужно делать, жертвуя деньги бедным. Иса назначил Иуду казначеем, и его обязанностью стало собирать деньги, чтобы раздавать их нуждающимся. Он был человеком чести и совести, когда приступил к этой задаче, но он был также человеком бескомпромиссным.

Величайшее доказательство этому пришло той ночью, когда я помазала Ису в Вифании, в доме Симона. Я взяла запечатанный алебастровый сосуд, который прислали нам из Александрии. Он был наполнен смесью дорогого ароматного нарда с миром. Я сломала печать и помазала голову и ноги Исы бальзамом, провозгласив его нашим мессией в согласии с традициями нашего народа и с Песней Песней, дарованной нам Соломоном. Это был миг духа для всех нас, символический миг, наполненный надеждой.

Но Иуда не одобрил меня. Он был в ярости и ругал меня перед всеми, говоря: «Это был ценный бальзам. Запечатанным его следовало продать за высокую цену, деньги мы могли бы раздать пищим».

Мне не пришлось оправдывать свои поступки, ибо Иса сделал это за меня. Он упрекнул Иуду, говоря: «Нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда. Истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет, в память ее, и о том, что она сделала».

Этот случай показал, что Иуда не вполне постиг священные обряды Пути, и огорчил некоторых из избранных — тех, кто никогда после этого не будет полностью доверять Иуде.

Как я сказала, я не держу на него зла за этот или какой-либо другой поступок. Иуда не смог преодолеть того, кем он был в сердце своем, и всегда был верен себе.

Я все еще оплакиваю его.

Аркское Евангелие от Марии Магдалины,

Книга Учеников

Иерусалим

33 год н. э.

В этот день случилось много событий. Когда Иса вступил в Иерусалим, он получил народную поддержку, как и ожидалось. На самом деле, его прием превзошел все ожидания. Когда последователи Исы были призваны, чтобы узнать Молитву Пути — Иса сейчас называл ее «Отче наш» — пещера на Масличной горе показалась слишком маленькой. Люди, которые посещали проповеди Исы, рассеялись по холму, ожидая своей очереди приблизиться к их помазаннику, их мессии, чтобы он мог научить их молиться.

Иса оставался там до тех пор, пока каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребенок не убедились, что знают и понимают эту молитву и приняли ее всем сердцем.

Когда назареи спустились с горы и направлялись в город, их остановили два римских центуриона. Эти римляне охраняли восточные ворота города, ближайшие к резиденции Пилата в Крепости Антония. Легионеры обратились к группе на ломаном арамейском, спрашивая, куда они идэут. Иса вышел вперед и удивил их, заговорив на безупречном греческом языке. Он показал на одного из центурионов, заметив, что кисть руки у мужчины небрежно перевязана.

— Что с тобой случилось? — просто спросил он.

Центурион не ожидал такого вопроса, но ответил откровенно:

— Я упал со скалы во время ночной стражи.

— Слишком много вина, — пошутил его товарищ, неприятного вида тип с глубоким шрамом, рассекавшим левую сторону его лица.

Раненый центурион взглядом заставил его замолчать и добавил:

— Не слушайте Лонгина. Я потерял равновесие.

Иса просто констатировал факт:

— Тебе больно.

Центурион кивнул:

— Думаю, рука сломана, но мне некогда было сходить к лекарю. Нас слишком мало по сравнению с толпами, собравшимися на Пасху.