— Мари де Негр. Черная Мария. Это местное прозвище Марии Магдалины, Черной Мадонны. В каждом поколении женщина, принадлежащая к Династии, получает это имя в качестве официального титула и носит его до самой смерти. Мои поздравления, это очень большая честь для здешних мест. Все равно как будто она просто сказала: «Ваше Величество».
У Морин было мало времени, чтобы разобраться в том хаосе, который творился вокруг нее. В комнате было слишком много разнообразных вещей, отвлекающих внимание: слишком много музыки, эксцентричных и интересных гостей. Синклера нигде не было видно; она спросила о нем Ролана во время танца, но лангедокский гигант пожал плечами и ответил так же расплывчато и загадочно, как всегда.
Морин оглядывалась по сторонам, когда Тамми заговорила:
— Ищешь своего сторожевого пса? — спросила Тамми.
Морин сверкнула на нее глазами, но кивнула: пусть Тамми думает, будто ее интересует только Питер. Тамми показала, что аббат уже направляется к ним.
— Веди себя хорошо, пожалуйста, — прошипела Морин подруге.
Тамми проигнорировала ее. Она уже шагнула вперед, чтобы поприветствовать Питера.
— Добро пожаловать в Вавилон, падре.
Питер засмеялся:
— Спасибо.
— Ты как раз вовремя. Я собираюсь предложить Нашей Госпоже совершить экскурсию по-здешнему фрик-шоу. Хочешь к нам присоединиться?
Питер кивнул и беспомощно улыбнулся Морин, следуя по пятам за Тамми, которая своим быстрым шагом повела их через бальный зал.
Тамми вела за собой Морин и Питера, понижая голос до заговорщического шепота, когда они проходили мимо различных маленьких групп. Она делала соответствующие случаю представления, когда видела в толпе своих друзей или знакомых. Морин остро осознавала, что является центром внимания, когда они двигались по комнате.
Трио миновало маленькую группу полуобнаженных мужчин и женщин. Тамми слегка подтолкнула Морин локтем.
— Это эротический культ. Они верят, что Мария Магдалина была верховной жрицей некоего странного культа, практиковавшего сексуальные обряды, зародившиеся в древнем Египте.
И Морин, и Питер были шокированы.
— Не убивайте меня, я всего лишь сказала то, что знаю о них. Но подождите, не отвечайте еще. Посмотрите вон туда…
В дальней части комнаты стояла самая странная группа, одетая в замысловатые костюмы пришельцев, в изобилии украшенных антеннами.
— Ренн-ле-Шато — это звездные врата, с прямым доступом в другие галактики.
Морин разразилась смехом в то время, как Питер недоверчиво покачал головой:
— Оказывается, ты не шутила, когда говорила об участии во фрик-шоу.
— Естественно.
Они остановились, чтобы понаблюдать за сбившимися в тесной кружок людьми, которые внимательно слушали маленького толстого человека с козлиной бородкой. Он, по-видимому, говорил стихами, а его почитатели внимали каждому слову.
— Кто это? — прошептала Морин.
— Нострадамчик, — саркастически заметила Тамми.
Морин подавила смешок, а Тамми продолжала:
— Претендует на то, что является реинкарнацией сами знаете кого. Говорит только катренами. Ужасный зануда. Напомните мне потом, чтобы я вам рассказала, почему я ненавижу весь культ Нострадамуса. — Она драматически передернула плечами. — Шарлатаны. Им бы еще «лекарством от всех болезней» торговать.
Тамми продолжала водить их по комнате.
— К счастью, не все они здесь уроды. Среди них есть очень интересные люди, и двоих из них я вижу прямо сейчас. Давайте подойдем.
Они приблизились к группе людей, одетых в костюмы дворян семнадцатого и восемнадцатого века. Когда они подошли, англичанин с аристократической внешностью расплылся в широкой улыбке.
— Тамара Уиздом! Какое удовольствие видеть тебя снова, моя дорогая. Ты выглядишь чудесно.
Тамара послала англичанину двойной воздушный поцелуй на европейский манер.
— Где твое яблоко?
Мужчина рассмеялся:
— Я оставил его в Англии. Пожалуйста, представь нас своим друзьям.
Тамми представила их друг другу, называя англичанина не иначе, как сэр Исаак. Он объяснил им свой выбор костюма:
— С сэром Исааком Ньютоном связано гораздо больше, чем история с яблоком, — сказал он. — Его открытие законов гравитации являлось побочным продуктом более важной работы. Исаак Ньютон был, возможно, одним из самых талантливых алхимиков в истории.
Когда сэр Исаак закончил свою речь, к группе подошел молодой американец, высокий и смотревшийся несколько неуместно в своем костюме Томаса Джефферсона и напудренном парике.
— Тамми, крошка!
Он чисто по-американски стиснул Тамми в своих медвежьих объятиях, потом последовал театральный поклон и поцелуй в губы. Тамми рассмеялась и пояснила Морин:
— Это Дерек Уэйнрайт. Он был моим первым гидом по Франции, когда я только приступила к исследованию этого сумасшествия. Говорит на безупречном французском, что спасало мою жизнь гораздо чаще, чем я могу тебе рассказать.
Дерек низко поклонился Морин. Он говорил с кейп-кодским акцентом, по-массачусетски растягивая гласные.
— Томас Джефферсон к вашим услугам, мэм. — Он кивнул Питеру: — Отец.
Дерек был первым, кто вообще как-то признал присутствие Питера. Морин не успела поразмышлять над этим, как Питер задал вопрос.
