Тайна Магдалины полностью

…Возможно, я — единственная защитница царевны, которую звали Саломея, но это моя обязанность. Я сожалею, что сделала это слишком поздно, ибо она не заслуживает столь ужасной участи. Было время, когда разговоры о ней и ее деяниях грозили смертью, и я не могла защитить ее, не подвергнув опасности последователей Исы и высокое дело Пути. Но как и многих из нас, ее судили те, кто не знал правды и даже не слышал отголосков ее.

Первое, что я скажу: Саломея любила меня и еще больше любила Ису. Дай ей возможность, в другое время или в другом месте, при других обстоятельствах, эта девушка могла бы стать истинным учеником, искренним последователем Пути Света. Посему я включаю ее в Книгу Учеников, ибо она могла быть среди них. Подобно Иуде, Петру и прочим, Саломея сыграла предначертанную ей роль и вряд ли могла избежать этой роли. Имя ее запечатлено на камнях Израиля, запечатлено на крови Иоанна и, возможно, на крови Исы.

Если деяния ее были опрометчивыми, ребяческими проступками юности — подростка, который не думает, прежде чем сказать — то в этом она действительно виновна. Но то, какой она осталась в истории — осыпаемая бранью и презираемая, как блудница, велевшая предать смерти Иоанна Крестителя, — я думаю, есть величайшая из всех несправедливостей, какие только я помню.

В день Последнего Суда, может быть, она простит меня.

И, может быть, Иоанн простит всех нас.

Аркское Евангелие от Марии Магдалины,

Книга Учеников

Замок Синих Яблок

24 июня 2005 года

Морин отправилась спать вскоре после того, как закончился фейерверк. Когда она спускалась по лестнице, появился Питер и предложил проводить ее обратно в ее комнату. Она более чем охотно приняла его предложение, чтобы скорее оказаться в одиночестве, в котором так нуждалась. Эти двадцать четыре часа подействовали на нее ошеломляюще. Разболелась голова.

Поздно ночью Морин разбудили голоса в коридоре. Ей показалось, что она узнала Тамми, которая говорила шепотом. Мужской голос что-то приглушенно прошептал ей в ответ. Потом раздался хрипловатый смех, так же отличающий Тамми, как и ее отпечатки пальцев. Морин слушала, радуясь, что ее подруга наслаждается вечеринкой.

Она улыбнулась, снова погружаясь в сон, мимолетно отметив сквозь дремоту, что мужской голос, интимно шептавшийся с Тамми, определенно не принадлежал американцу.

Каркасон

25 июня 2005 года

Дерек Уэйнрайт зевнул, когда утреннее солнце бесцеремонно ворвалось в окно его комнаты в отеле. Были две вещи, с которыми он не хотел бы столкнуться сегодня, — это похмелье и восемь новых сообщений на мобильном телефоне.

Медленно поднявшись, чтобы оценить, насколько у него болит голова, Дерек пошарил в своей итальянской кожаной дорожной сумке и вытащил из нее пузырек с лекарствами. Он открыл его и обнаружил богатый выбор таблеток. Покопавшись среди них, он бросил в рот капсулу викодина, а вслед за ней три таблетки тайленола. Подкрепившись таким образом, американец взглянул на телефон на ночном столике. Он отключил его накануне, поздно ночью, когда вернулся в отель; ему не хотелось слышать беспрестанные звонки и читать сообщения.