К концу второго дня все останки погибших воинов вынесли через хребет на поляну, где была наша первая ночевка. Туда уже могли прийти лошади, на которых наш скорбный груз был спущен в Аксаутскую долину, а оттуда на машинах – в станицу Зеленчукскую.
Тогда же военными специалистами во главе с генерал-майором Танасевским и медицинскими экспертами с главным экспертом профессором Литваком был составлен акт результатах работы специальной комиссии.
Внизу, в долине, где стояли машины, было в те дни тихо и солнечно. Опадали листья с берез и ольхи, обнажались рябины, рдея тяжелыми кистями ягод. По склонам гор паслись отары овец, колхозные лошади щипали желтеющую траву. Если бы не то, что мы увозили в кузовах машин, да не отголоски тяжелых взрывов, доносящихся с хребта Оборонного – там команда саперов уничтожала мины и снаряды – нельзя было бы даже думать о войне. Но теперь о ней думалось. И думалось еще о том, что люди, конечно, смертны. Они могут умереть или погибнуть, но после них обязательно остаются их дела. И оттого, каковы эти дела, зависит память о людях. Эта память может воспитывать в живущих мужество и благородство или быть такой, что ее не захочется ворошить.
Тех, кого мы хоронили в станице Зеленчукской вечером первого октября, люди будут вспоминать вечно.
А в станице, пожалуй, никогда еще не было так много людей. С самого утра сюда шли пешком и ехали на чем попало не только из соседних станиц и селений, но и из Карачаевска, Черкесска, Ставрополя... Нет семьи, которой не коснулась бы война, и редко найдешь такую, где нет убитых или пропавших без вести. Кто знает, может, именно среди этих солдат лежит сейчас муж, брат, отец.
Ни стадион, где выстроился почетный воинский караул с оркестром, ни тем более парк не могли вместить всех, и потому люди стояли, запрудив соседние улицы, и слушали выступавших. А выступали на траурном митинге колхозники и рабочие, комсомольские и советские работники, юные пионеры с красными галстуками и седовласые ветераны, у многих из которых на груди золотые звезды Героев Советского Союза, ордена и медали. И каждое выступление было клятвой на верность тому делу и той стране, за которые отдали своп жизни бойцы на Марухском леднике, в Брестской крепости и в десятках других городах, селах, станицах и перевалах.
Крайвоенком генерал-майор Д. П. Танасевский сказал:
– Мы провожаем в последний путь своих боевых товарищей. И если сегодня мы еще не знаем их имена, то уверены, что со временем они будут известны, о их подвигах услышит вся страна. На эту могилу придут матери и сестры, отцы и братья, товарищи по оружию, чтобы почтить их память и выразить свое восхищение их героизмом и отвагой, проявленными при защите нашей Советской Отчизны. Мы также уверены, что подвиг этих пока безвестных героев станет живым примером для молодежи, для советских воинов, бережно охраняющих мирный труд нашего народа – строителя коммунизма...
Когда в свежую братскую могилу, вырытую среди вековых деревьев, начали опускать алые гробы, зазвучала траурная мелодия, заплакали женщины и грянули залпы салюта. Мы видели, как мужчина, с орденами на старенькой ситцевой рубашке с маленькой девочкой на могучих руках стоял у края могилы и вытирал слезы. Девочка удивленно смотрела на него, вероятно, она никогда не видела отца плачущим, и он, ничего не замечая, в который раз прощался с боевыми товарищами. Цветы сыпались отовсюду, а одна старушка положила на гроб два желтоватых яблока. И этот дар зеленчукских садов был символичен для тех, кто видел его. Он говорил о жизни, во имя которой воевали и погибли на Марухском перевале дагестанцы, грузины и русские – бойцы, чьи имена, мы верили и тогда, станут известны всей стране.
Сообщения газет о гибели защитников Марухского перевала – трагической истории двадцатилетней давности – глубоко взволновали читателей, вызвали большой интерес к этим событиям. Во все газеты пошел поток сердечных и взволнованных писем. Отозвались сотни людей, и не только участники боев, но и те, кому что-либо известно о битве на леднике.
Следы жестоких и кровопролитных боев на Марухском леднике были обнаружены раньше, до работы Государственной комиссии.
В карачаево-черкесской областной газете “Ленинское знамя” еще в 1960 году промелькнула информация о иаходках на Марухском перевале. Группа студентов Московского инженерно-строительного института имени В. В. Куйбышева, совершая зачетный альпинистский переход, нашла на леднике останки воинов. Альпинисты с почестями, как могли в тех условиях, захоронили безымянных солдат. Молодые альпинисты Виктор Любушкин, Давид Гольдцман, Владимир Лебедев, Михаил Колчушин и Евгений Шуров прибыли сюда на следующий год и в своих рюкзаках подняли в горы сборный обелиск, который и установили на леднике. На одной стороне обелиска сделали надпись: “В память советских воинов, погибших в боях за перевал в 1942 году”, – а ниже привели слова из альпинистской песни, которая была очень популярна в дни войны: