И тут Юрка подумал про черный ход. Да, он заколочен, и с улицы на него не войдешь. Но ведь через «черные» двери квартир на него можно попасть, разве нет? А окна черного хода как раз выводят на пожарную лестницу…
Юрка метнулся туда, где должна быть дверь черного хода. Да, вот она, аккуратно замаскированная красивой занавеской. К счастью, на ней оказался замок-защелка: то есть, если Юрка выйдет и захлопнет дверь за собой, замок запрется автоматически!
Не долго думая, Юрка открыл дверь, выскользнул на черный ход и захлопнул дверь за собой — в последний момент, как ему показалось! Вроде бы, главную входную дверь вскрыли, и голоса зазвучали намного четче и явственней…
На черной лестнице, Юрка сразу обо что-то споткнулся и чуть не загремел на дюжину ступенек вниз. Он остановился, чтобы перевести дух и внутренне собраться. Минуты через две-три его глаза привыкли к темноте и он разглядел, что лестница захламлена до ужаса, до умопомрачения: детские коляски, санки, лыжи, старые подвесные шкафы и разъемные буфеты, сундуки… чего здесь только не было! Видимо, сюда выставляли вещи, места квартире которым не находится, но которые ещё нужны либо могут когда-нибудь пригодиться. Поскольку со стороны улицы входа не было, и никто посторонний не мог сюда проникнуть и что-нибудь украсть, общая кладовка получалась просто замечательная.
Юрка стал осторожно пробираться в этом лабиринте и в конце концов добрался до верхнего окна, узкого и длинного. Дальше все было просто: открыть окно, выбраться на пожарную лестницу, затворить окно за собой и спуститься вниз для Юрки трудностей не составило.
Он спрыгнул на землю и побежал искать друзей. Они ждали его на улице, у въезда во двор. Увидев его, они отчаянно замахали ем руками.
— Слава Богу! — сказала Даша. — А то мы невесть что вообразили!.. Трое из этих, что приехали, поднимались наверх, потом двое из них спустились, вернулись вместе с участковым и нашим слесарем… Мы решили, что ты попался, и что они позвали участкового, чтобы тебя «оформить». А слесарь им нужен, чтобы открыть дверь на чердак.
— Вовсе нет! — сказал Юрка. — Если хотите знать, они приехали с ордером на обыск. Участковый и слесарь им нужны, чтобы по закону вскрыть дверь вашей квартиры. Они, наверно, и понятых пригласят.
— Что-о? — у его друзей округлились глаза.
— Вот то! — ответил Юрка. — Но не волнуйтесь, я все успел. Эта штуковина, — он похлопал себя по карману, — вот здесь. Пусть теперь ищут, сколько хотят!
— Ты думаешь, они приехали из-за этого ордена? — нахмурилась Даша.
— Из-за чего же еще? Твой отец — кадровый разведчик и, если возникает хоть какой-то сомнительный момент, им надо все проверить. Встречи с ним искал «профессор Плейшнер», о котором точно можно сказать, что он как-то связан с Израилем. Значит, надо проверить, нет ли в вашей квартире других свидетельств контактов твоего отца с Израилем. Таких доказательств его измены, за которые его можно арестовывать. Я так понимаю.
— Да, скорей всего, так, — согласилась Даша. — И если б нашли этот орден, то никто бы не поверил, что отец не изменник.
— Угу, — мрачно кивнул Ленька, — ведь любые связи с Израилем уголовно наказуемы, верно? Тем более, для таких людей, как твой отец…
— Но как хорошо, ребята, что мы решили ехать на машине! — сказала Даша. Она была из тех людей, которые и в плохом быстро начинают видеть хорошее; потрясенная первым известием об обыске, она теперь пришла в себя. В конце концов, то, из-за чего обыск был страшен, теперь не находится в квартире! — Хоть и недалеко мы уехали, но ведь если бы мы оставались в квартире, нас бы с этим ордером на обыск накрыли как цыплят. И ничего спрятать мы уже не успели бы.
— Да, все получилось к лучшему, — согласился Димка. — И ещё Юрка… Ты знаешь, — повернулся он к Юрке, — когда ты болтался в воздухе, ещё не спрыгнув на подоконник, я думал, что умру от страха. А тебе каково было, представляю!
— Да ладно, чего там… — Юрка несколько смущенно махнул рукой. Давайте лучше решать, что делать дальше.
— По-моему, ясно, что делать, — сказал Ленька. — Надо ждать здесь, время от времени заглядывая во двор. И ждать, кто появится первым, Дашин отец или Седой с Алексеем Васильевичем, а там уж всем вместе решать, что делать. Кстати, насчет Седого. Я…
И опять он не сумел договорить, а ему так хотелось поделиться с друзьями! Сколько он ломал голову над тем, какую вторую песню Высоцкого про ордена имел в виду Седой! Его осенило в машине, когда Даша прибавила скорость. Но тут появились эти две черные «волги», и все внимание сосредоточилось на них. А теперь…
А теперь Даша с воплем бросилась туда, где стоял «опель». На противоположной стороне дороги остановилась серая «победа», и люди, вылезшие из «победы», с изумлением этот «опель» рассматривали. Людей было трое: Седой, Алексей Васильевич — и Дашин отец!..
— Папа! — кричала Даша. — Папа!
Она прямо-таки врезалась в отца и обхватила его руками.
— Ну… ну… — отец поглаживал её по голове. — Что за фокусы? Почему машина здесь стоит?
