— Угу. Девку. Тоже хочешь с ней позабавиться? А не выйдет. Этот урод засунул ее в колбу и любуется, как ее пердолят пятеро дебилов. Куколд сраный.
— Пердолят сраный, — повторила пасть.
— Тихо! — шикнул Гнудь. — Идет кто-то.
Издалека донеслось шлепанье босых ног, скрипнула дверь.
Гнудь высунулся из глубокой ниши между кроватью и диваном.
Тысячепал свернулся в клубок и притворился пуфиком.
В комнату вошла голая девка, огляделась, что-то пробурчала и сунула нос в шкаф с одеждой.
Гнудь завис, наблюдая как она встает на цыпочки и тянется к верхней полке, а потом расставляет для устойчивости длинные ноги и наклоняется к нижней.
Он не сразу заметил, что пуфик ожил и подкрадывается к девке, отталкиваясь бахромой, как псевдоподами.
Девка едва успела натянуть на свои выдающиеся формы бесформенную хламиду. Пуфик бросился к ней как охотничья собака, выпростал щупальца и обвил ее с головы до ног.
Она завопила, дергаясь и пытаясь вырваться.
Гнудь подошел ближе.
— Заткнись. Невидимка обычно сюда не заглядывает. Но если будешь орать, обязательно заглянет. Тебе оно надо?
Девка замолкла хлопая глазами. Щупальца тысячепала обмотали ее целиком, так что наружу торчала только голова.
— Враг моего врага мой друг, — сказал Гнудь, — слышала такое выражение? Ясен пень, мы с тобой не друзья. Но у нас схожие цели. Ты хочешь отсюда выбраться. А мне нужен этот корабль. И ты мне в этом поможешь.
Старший брел по коридору, ничего перед собой не замечая. Наталкивался на стены, шкафы. Пинал путающиеся под ногами мешки с тряпьем. Откидывал с дороги велосипеды.
Всё внутри клокотало.
— Убью мразь, — бормотал он под нос. — Шкуру живьем сдеру. На мелкие куски порежу. Сожгу на медленном огне.
— Может она не причем? — пробурчал идущий следом Одиннадцатый.
Старший обернулся.
— Ты что, идиот? Так ничего и не понял? Эта толстожопая тварь — суккуб. Бедные парни стали ее бессловесными рабами, как только болты ей в дыры присунули. Да и я дебил. У самого голова тогда набекрень пошла от ее раздвинутых ляжек. Мог бы догадаться.
— Погоди. Всех суккубих сожгли еще десять лет назад вместе с их планетой.
— Значит не всех. Эту на расплод оставили. Иначе не объяснишь, почему от одного ее вида сразу стоит как оловянный. И в башке одно желание — загнать ей во все отверстия одновременно и драть пока сознание не потеряет. У меня лет тридцать такого не было.
У молодого Одиннадцатого оловянный стоял на любую более-менее фигуристую бабу. Так что аргумент Старшего был для него не аргумент. Нежная блондинка с лилейно-белой кожей, пухлой попкой и большими упругими грудями меньше всего походила на демониц, о которых рассказывали леденящие истории.
— Короче, — сказал Старший, — благодари бога, что тогда в баре ее не оприходовал. А то бы ходил сейчас с отформатированными мозгами.
Их осталось двое. Самый старый и самый молодой. Остальные лежали позади с переломанными позвоночниками, свернутыми шеями и обугленными ранами от лазерганов.
— Валить надо отсюда, — прошептал Одиннадцатый. — Вдвоем все равно не справимся. Ну их всех к черту. И шлюху тоже.
Старший резко остановился.
— Валить и оставить братанов не отомщенными? И даже без погребального костра? Нет, соплежуй. Они у меня все кровью умоются. И шлюха, и эти… А потом я такой костер устрою… Не отставай. Недалеко осталось.
Старший решительно зашагал по коридору. Одиннадцатый плелся следом, опустив нос. Метнувшийся им под ноги очередной робот-охранник получил заряд плазмы и рассыпался на обугленные головешки.
Наконец, Старший остановился перед массивной стальной дверью и сверился с планшетом, куда закачал схему сарая.
— Это должно быть здесь.
Дверь со скрежетом откатилась в сторону, показав тесное помещение, набитое аппаратурой.
— Ты прав, малой, — Старший шагнул внутрь. — Вдвоем с тобой мы точно не справимся. Ты плаксивое бесполезное ничтожество. А вот вдвоем с ним вполне можем попробовать.
— С кем? — сглотнул Одиннадцатый, уже догадываясь, что будет дальше.
Старший не ответил.
Это была комната дальней связи. И, судя по слою пыли, ею очень давно не пользовались.
Старший смахнул паутину с панели управления, быстро набрал команду. Угловатые приемные блоки ожили, замигали огоньками. Старший выудил из кармана чип-взломщик, опустил в слот.
— Может не надо? — робко спросил Одинадцатый.
— Заткнись, — коротко бросил Старший и выдвинул ящик с обесточенными дронами-наблюдателями. Выбрал из них один, похожий на мяч с торчащими назад четырьмя антеннами.
— Блин, Старший. Ты только хуже сделаешь.
Тот дернул плечом, продолжая лихорадочно стучать по клавиатуре.
Наконец дрон осветился, загудел и медленно поднялся в воздух.
Одиннадцатый вдруг понял, что означает фраза «душа ушла в пятки». Душа у него сейчас ушла не просто в пятки, а пробила пол и спряталась где-то в районе трюма.
Дрон медленно развернулся.
На его фронтальной панели горел, пылал и плавил вокруг себя воздух неистовый Золотой Глаз.
— Дайте догадаюсь, — пророкотал низкий жестяной голос. — Вы всё просрали и теперь решили потратить мое время.
