Людка упала и закричала на всю деревню, а лошадь заржала и встала на дыбы. Выбежавший из магазина сломя голову Ленька едва усмирил свою Бурку и помог Людке подняться. Он долго извинялся, на что девушка только кивала да улыбалась.
Через пару часов у нее случилось кровотечение.
Людка потеряла ребенка. А через неделю рыбаки стали приходить ни с чем. Те, кто ставил сети, жаловались, что стал исчезать и хариус, которого тут пруд пруди. Правда, смешные уловы поначалу вызывали улыбку. Но затем пришел страх и негодование. Ведь рыба – основная гордость деревни, хлеб и соль многих ее жителей. Некоторые приезжали отдыхать сюда не сколько из-за ухоженного пляжа, сколько из-за восхитительных рыбных деликатесов. Рецепты местных шедевров передавались из поколения в поколение, и некоторые семьи сделали неплохой бизнес, продавая рыбные продукты по всей стране.
«Пустые дни» принесли многим большие долги. Оставалась одна надежда погасить их за счет отдыхающих. Но первый поток приезжих оставил желать лучшего. Семье Левенцовых пришлось продать новенькую машину. У других же застопорилась стройка цехов. Рыбные лавки заметно опустели. Многие сельчане начали сетовать, что отдыхающие от этого далеко не в восторге, вот потому их и так мало. Уже в очередное воскресное собрание за большим столом выступили охотники, с предложением взять основную работу по развлечению отдыхающих на себя. Благо, дичи навалом. Они пообещали, что вытянут сезон, и не позволят деревне разориться и потерять репутацию.
Старик вздохнул, смакуя эти тяжелые мысли, и почесал бороду. Многое, что он знал о Людке, было услышано на собраниях. Признать, он сам пару раз наведывался к ней и пытался научить уму-разуму, но все без толку. Все уже неделю только и твердили, что Людка прокляла их, и заперлась в своем доме. А также то, что и она, и ее мертвая мамаша – ведьмы. Но рыбак не верил в эти сказки, правда, что давно уже не видел и саму Людку… В глубине души он считал, что девушка ни в чем не виновата, что колдовство – пережиток невежества. Но, тем не менее, проклятие сбывалось.
И вот, сидя в старой лодке, дед понял, что так оно и должно быть. Поплавок так и останется на поверхности воды, рыба не клюнет. Михайлово это заслужило. Каждый ее житель. За то, что никто не помог Людке, когда она больше всего в этом нуждалась. Ведь она больна и беспомощна. Одинока и всеми презираема. Но здравый смысл говорил об обратном.
– Эх, Людка, Людка, – пробурчал старик. – Я ошибался… Никакая ты не сумасшедшая. А самая настоящая ведьма… Прости дураков, не ведали мы, что творили.
– Пап, что ты там бурчишь? – вопросил сидевший рядом небритый парень.
– Ничего. Не шуми давай. Рыбу распугаешь.
Федя хмыкнул, продолжая тупо глядеть на поплавок, качавшийся на воде. Как вдруг он встрепенулся. И принялся судорожно наматывать катушку.
Леска жалобно зазвенела.
Глаза парня заблестели, предвкушая размер рыбины, попавшейся на крючок. Уж понятно, что не мелкая сошка.
– Федя! – хриплым голосом закричал старик, и затряс сына со спины за плечи. – Не упусти ее! Давай быстрее! Тяни! Тяни!
Тот не ответил. Напрягся, наматывая катушку, которая так и норовила размотаться.
Но невидимая добыча не собиралась сдаваться. Тут Федя вскрикнул – удочка дернулась в руках, будто живая. Он покрепче ухватился за нее и потянул на себя. Та в ответ подпрыгнула, и, сорвавшись с рук, плюхнулась на воду и исчезла.
Лениво расплывшиеся на ее месте круги начали таять. Вздохнув, Федя бросил обреченный взгляд на качающуюся гладь. Вода до сих пор казалась густой, похожей на простиравшийся от края до края кисель.
– Да как так! – сжав волосатые кулаки, взревел парень. – Как такое возможно!?
Старик за его спиной лукаво улыбнулся.
– Не переживай, – мягко сказал он. – Бывает… Я вон тоже однажды удочку свою уронил. К-хе. Только мне тогда лет девять было. Ух, помню, как сейчас… Такая рыбина клюнула… Наверное, кило пять точно!
– Ладно тебе, батя. Тебе лишь бы поиздеваться надо мной… Где мы денег на новую возьмем? Говорил, нужно было мережи покупать, когда на то была возможность. Сейчас бы зажили не хуже других. Может, даже бы катер купили, как у половины деревни…
Словно в подтверждение его слов, дедуля лукаво закрыл рот рукой.
– Я знаю, ты деньги копишь… Мужикам в охоте помогаешь, а на наше с матерью пенсию живешь… Я все знаю! Хе-хе-хе. На свадьбу, небось?
– Так вот оно что! И это все, что я в свои двадцать пять до сих пор без жены? Папа! Но, я же не виноват, что Катюша меня знать не желает!
Старик рассмеялся. А Федя вмиг залился румянцем.
– Смотри, а вон твоя удочка… – тыкнул пальцем дед на едва различимую полосу на озерной глади.
Парень, буркнув, схватил удочку, и, что-то бормоча, принялся наматывать леску.
– Да-а-а-а, сынок, – почесал бороду старик. – Прям как твоя Катя. Постоянно срывается с крючка! А ведь она клюнула, понимаешь? Клюнула! Даже я это видел! От тебя дело за малым…
Федя демонстративно отвернулся. Бросил удочку под ноги и заложил руку за руку. Вздохнул и раздраженно рухнул на широкую доску. Огораживающая нос лодки, она служила своего рода сидением.
