– Удивительно, но он чистый. Без трещин и прочей пакости. Что ж, раз у вас есть свой ключ, многие проблемы решаются. Я дождусь, пока уляжутся волны в слоях после вашего перехода, и подстрахую вас уже там, в Залесье.
– Скажите, пожалуйста, а вот так пройти можно сквозь любое зеркало, или только сквозь это?
– Зеркала вообще – штука достаточно опасная. Особенно для профанов. Особенно для самоуверенных профанов.
– Значит, и просто смотреть в зеркало – опасно? – Андерс был потрясён, что такую обыденную вещь, как зеркало, Стеклодув – а ему нельзя было не верить – назвал опасной.
– Слышал я такие истории от старых бабок. Нет. Уверяю Вас – это сказки. Страшилки. Конечно, не всё так просто и однозначно. Я так скажу – смотритесь в зеркала , сколько вам вздумается, можете корчить рожи, кривляться, показывать нос – никто оттуда не выскочит, никто вас туда не затянет… Но не стоит с отражениями заигрываться. Не советую забавляться перед зеркалом свечами или огнём, или, того хуже, вопрошать о чём-то таящемся за амальгамой. И крайне, крайне не советую, если конечно вас перед этим долго не обучали искусству стеклодува, проходить сквозь стекло самовольно, даже с самым надёжным ключом в руках.
– А Вы, Вы можете пройти сквозь любое стекло?
– Нет, даже я остерегусь некоторых зеркал.
Да, чуть не упустил из виду, с этой колбой вы ни через какое зеркало не пройдёте – это вещь Эмиссара. Зато теперь вам очень кстати будет мой подарок. Сейчас я принесу воды. Он вернулся с фаянсовым белым кувшином, служившим, видимо, рукомойником, и вылил из него воду в банку. – Теперь хорошо бы туда каких-нибудь водорослей бросить, да где их взять?
– А простая трава не годится? – спросил Андерс.
– Тут я не знаток, но наверно, сойдёт и простая.
Андерс метнулся за порог, и через миг вернулся с пучком тимофеевки вперемешку с белой кашкой. Траву запихнули в банку, следом пустили рыбок.
– Ну, теперь пора. Приготовились! Ты, Метте, бери банку и становись сюда. Ты, Гийом, с компасом, встань к ней вплотную, справа. Ты, Андерс – слева. Теснее! Плотнее! А ты, Ильзе, встань впереди. Возьми ключ в правую руку и поднеси к зеркалу. Вот так.
Запомнила? Подносите ключ, шагаете прямо туда, в зеркало, и произносите чётко все вместе: "Залесье!" Поняли? Вместе. Как один человек: "Залесье!"
Ребята закивали головами в знак того, что прекрасно всё поняли.
– Ну, идите! И помните, что я вам говорил!
Но, едва ребята шагнули за амальгаму, все, не сговариваясь, одновременно выкрикнули:
"Мёртвое озеро!"
И мгновенно их словно втянул какой-то водоворот. Шар стал стремительно раздуваться, совсем как пузырь на трости Стеклодува, а сами они оказались внутри переливающейся радужной оболочки. В то же самое время, и это показалось друзьям более чем странным, тот же самый шар оставался в руке Ильзе.
И вот уже они несутся в меняющем цвет пузыре по каким-то витым и перекрученным туннелям. Видимо, время здесь тоже как-то перекручено и словно бы раздвоено – кажется, что полёт длится уже целую вечность, хотя, при этом, чётко осознаёшь – на самом деле, прошли считанные минуты.
Какие-то тёмные и светлые волны наплывали и разбивались о шар. Глухие стены вставали на пути, и, казалось, сейчас все разобьются вдребезги. Но шар прорезал эти стены, словно горячий нож кусок масла.
И вдруг внешний шар, так же стремительно, как прежде разрастался, стал истончаться. Он светлел, становясь бесцветным и прозрачным, и – крак! – лопнул, разлетясь мелкими брызгами.
Одновременно, шарик в руке Ильзе, горевший опаловым светом, ярко вспыхнул и погас.
Ребята стояли на берегу озера. Того самого. Мёртвого.
Они уже забыли, какая тяжесть наваливается рядом с его водами.
Что ж, они не для того сюда пришли, чтобы сдаваться из-за подобной ерунды. Они преодолеют внезапно нахлынувшую слабость. Они сумеют подойти к кромке воды и выпустить в озеро рыбок.
Но ноги оскальзывались на топкой полосе ила и грязи. Хорошо бы подтащить кучу валежника и настелить что-то вроде мостков! Только успеют ли они до темноты?
Андерс и Гийом уже обломили чёрные еловые лапы и поволокли их к воде, но тут вдруг усталость и какая-то апатия, навалились с колдовской, неодолимой силой, ребятам пришлось сесть на песок, чтобы не упасть. Где-то внутри зазвучал знакомый холодный голос: "Спать!.. Спать!.. Не думать, не чувствовать – спать!.."
Как ни противился Андерс, но глаза слиплись сами собой, и сознание отключилось. Девочки тихо посапывали, привалившись спинами к замшелому валуну, причём Метте и во сне прижимала к груди банку с рыбками. Гийом рванулся растолкать всех, но, сделав один-единственный шаг, рухнул на землю и уснул. Крепко. Без сновидений.
Неподалёку от спящих дохнул острым холодом ветер. Завертелись вдруг в стремительной пляске сухие песчинки, мёртвая хвоя, шелуха коры. Поднялся столбом смерч и тотчас опал, а на его месте уже стоял Колдун в чёрной своей хламиде.
