Некоторым тайнам лучше оставаться взаперти навсегда.Представьте себе, что ваш муж написал письмо, которое вы должны вскрыть после его смерти. Вообразите, что письмо раскрывает мрачную тайну, которая способна разрушить не только ваш устоявшийся быт, но и искалечить судьбы многих окружающих вас людей.Сесилия Фицпатрик – прекрасная жена и мать трех подрастающих дочерей – случайно находит письмо, написанное ее супругом много лет назад с просьбой вскрыть после его смерти. Но ее муж еще жив и здоров. Он просит ни в коем случае не вскрывать это послание. Однако Сесилия все же вскрывает письмо, и страшная тайна, которую она узнает из него, кардинально изменяет жизнь не только ее семьи, но и людей, которых она едва знает…Впервые на русском языке!
Liane Moriarty
THE HUSBAND’S SECRET
Copyright © Liane Moriarty, 2013
This edition is published by arrangement with Curtis Brown UK and The Van Lear Agency LLC
All rights reserved
© И. Смирнова, перевод, 2014
© ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2014
Издательство Иностранка®
© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)
Грешить как люди и как Бог прощать.
Бедняжка Пандора! Зевс отсылает ее в супруги не слишком умному Эпиметею, которого она даже ни разу не видела, вручив таинственный закрытый сосуд. Никто ничего ей не объясняет. Открывать сосуд не запрещали, – естественно, она его открывает. Почему бы и нет? Откуда ей было знать, что все эти страшные напасти со свистом вылетят наружу, дабы вечно терзать человечество, а на дне останется лишь надежда? Почему на нем не было этикетки с предупреждением?
А затем началось: «Ох, Пандора, где же была твоя сила воли? Говорили же тебе не открывать ларец, пронырливая ты девица, типичная баба с неуемным любопытством. Так погляди же, что ты натворила». А между прочим, прежде всего, это был кувшин, а не ларец, и потом, сколько можно повторять: никто и словом не обмолвился, что его нельзя открывать!
Виной всему была Берлинская стена.
Если бы не Берлинская стена, Сесилия никогда бы не нашла письмо и теперь не сидела бы тут, за кухонным столом, раздумывая, следует ли его вскрыть.
Конверт посерел от тонкого слоя пыли. Имя адресата было выведено синей шариковой ручкой, царапавшей бумагу, а почерк этот она знала не хуже своего. Запечатали конверт пожелтевшим клочком клейкой ленты. Сколько ему лет? Письмо казалось старым, будто было написано давным-давно, но точно не скажешь.
Сесилия не собиралась его вскрывать. Было совершенно очевидно, что не следует этого делать. Среди всех знакомых она славилась решительностью, и раз уж ей кажется, что вскрывать не надо, то и раздумывать не о чем.
Хотя, с другой стороны, даже если она его распечатает, что в этом такого? Любая женщина так и поступила бы без особых раздумий. Сесилия перебрала в уме подруг и прикинула, что бы те ответили, позвони она им сейчас и спроси их мнения.
Мириам Опенгеймер: «Ага. Вскрой его».
Эрика Эджклифф: «Ты что, шутишь?! Вскрывай сейчас же».
Лора Маркс: «Да, ты должна его вскрыть, а потом прочти мне».
Сара Сакс… Сару спрашивать бессмысленно, потому что она совершенно не способна принимать решения. Не ответит даже на вопрос, предпочитает она чай или кофе: будет сидеть добрую минуту с наморщенным лбом, как будто мучительно взвешивая преимущества и недостатки каждого напитка, а потом наконец скажет: «Кофе! Нет, погоди, чай!» Подобная же дилемма довела бы ее до припадка.
Махалия Рамачандран: «Ни в коем случае. Это крайне неуважительно по отношению к твоему супругу. Тебе нельзя вскрывать это письмо».
Порой Махалия бывала чересчур уверена в себе, да еще и смотрела при этом огромными карими укоряющими глазами.
Сесилия оставила письмо на кухонном столе и пошла ставить чайник.
Будь проклята Берлинская стена, и холодная война, и тот тип, кем бы он ни был, который в тысяча девятьсот сорок каком-то году сидел и раздумывал, как бы поступить с неблагодарными немцами. А потом вдруг щелкнул пальцами и заявил: «Ей-богу, придумал! Мы построим чертову огромную стену, чтобы держать ублюдков за ней!»
Хотя маловероятно, чтобы он при этом выражался, словно старшина британской армии.
Эстер наверняка знает, кому именно пришло в голову построить Берлинскую стену. Даже дату рождения назовет. И скорее всего, это окажется мужчина: только мужчина мог бы выдумать нечто настолько жестокое, по сути своей глупое и все же безжалостно действенное.
Интересно, это с ее стороны сексизм – думать так?
Сесилия наполнила чайник, включила его и бумажным полотенцем стерла капли воды, брызнувшие в раковину, чтобы та засверкала.
