Когда вернулась в свои, теперь уже очередные бывшие, покои, то Мэг полностью управилась и, передав сумки Саванну, мы спустились в холл. Там меня ждал еще один сюрприз.
— Леди Лилианна! — Воскликнула повариха Зарина, утирая слезы платочком. — Как жаль, что вы покидаете нас! Мы будем скучать!
— Прощайте. — Склонился Костимир и смущенно отвел глаза. — И простите, если чем обидел вас.
Затем он быстро вытянул дрожавшую руку, которую до этого прятал за спиной и срывающимся от напряжения голосом обратился к Саванну.
— Лорд Гаридан, лорд Шандабар приносит свои извинения за то, что ему пришлось воспользоваться вашим фамильным перстнем и вашими документами.
Юноша, скрывая радостный блеск глаз, важно кивнул и забрал принадлежащие по праву вещи. Несомненно, кольцо было ему очень дорого, так как он, не сдержавшись, ласково погладил сияющий рубин и гулко сглотнул вставший в горле ком.
— Вот, это вам в дорогу. — Протянула Зарина увесистую корзину с пирожками Мэг, которую тут же крепко обняла. — Счастливого пути.
— Спасибо вам зав все. — Ответила я и поцеловала кухарку в пухлую щеку, отчего она даже немного растерялась и вновь заплакала.
— Прощай, Костимир. — Ласково обратилась к парню, и мы быстро покинули этот замок, который оставил после себя неоднозначные впечатления, как, впрочем, и его обитатели.
Во дворе уже ждали лошади и мы, не теряя ни секунды, выехали к внешним укреплениям, где нас встретил отец с братом и воины, прибывшие мне на выручку. Витор, бледный и покрытый испариной, довольно кивнул, глядя в мои полные страданий глаза, так как видимо до последнего переживал, что я могу остаться здесь, наперекор воле родителя.
— Ты выдержишь дорогу? — Взволнованно спросила, на мгновение, забыв о своих проблемах.
— Лекарь знает свое дело, Лили. До постоялого двора на границе доберусь, а там посмотрим.
— Тогда в путь. — Прошептала сама себе и выехала в распахнутые ворота. Почувствовала на своей спине обжигающий взгляд Аллиния и только огромным усилием воли не развернула лошадь и не бросилась к нему в объятия. Мое бедное сердце разрывалось на части от невыносимого отчаяния и горя, и, пока замок не скрылся за горизонтом, продолжала беззвучно шептать: «Я забуду тебя. Я обязательно забуду тебя». Только сколько бы ни повторяла эти слова, шестое чувство подсказывало, что это невозможно…
До границы добрались достаточно быстро, даже не смотря на то, что постоянно останавливались из-за Витора, которому становилось все хуже с каждой минутой. От быстрой скачки рана кровоточила и болела, но он стойко держался в седле из последних сил. Глядя в его бледное, искаженное мукой лицо, в очередной раз мысленно послала к дьяволу Аллиния и всю его семью. И он говорил, что знал, куда наносил удар! Изверг! Получается, он целенаправленно подверг брата мучениям! Разозлившись, и кипя негодованием, всю дорогу ругала его про себя, так как брата было невыразимо жаль. И даже не заметила, что находясь в праведном гневе, намного легче стало переносить мысль о неизбежном расставании.
Но вот мы вновь оказались в маленькой, но ухоженной, утопающей во всевозможных цветах деревушке, через которую еще не так давно проезжала в противоположном направлении, находясь в неведении о своей дальнейшей судьбе. И теперь, спустя время, снова не знала, что ждет впереди, а сердце и вовсе оказалось разбито, а душа растревожена.
— Леди Лилианна, позвольте, помогу вам. — Саванн протянул руку и я, благодарно улыбнувшись, быстро спешилась. За те несколько часов, что длился наш путь, мы с ним перебросились едва ли парой ничего не значащих фраз, так как находились в сильнейшем нервном напряжении из-за ухудшившегося состояния Витора. Хвала Господу, что он все же смог добраться до постоялого двора! Мы не стали мучить его долгой проверкой на границе и решили на время остановиться в первом попавшимся, более менее, приличном постоялом дворе, которым, конечно же, оказался «Сладкий отдых». Сколько пробудем здесь, было неизвестно, так как пока ему не станет заметно лучше, в путь ни за что не тронемся!
Пока оглядывалась, выискивая глазами отца, Саванн уже помог спешиться брату и проводил его внутрь помещения. Уже начала волноваться, куда неожиданно исчез родитель, как он выехал из-за угла одного из домов в сопровождении грузного розовощекого лекаря с внушительной лысиной. Приблизившись, он быстро отдал распоряжение половине воинов отправляться домой, а половине располагаться на конюшне, после чего, велев следовать за ним, поторопился в гостиницу.
Хозяин, встречая высокородных постояльцев, рассыпался в льстивых комплиментах и лживых переживаниях за здоровье раненого и доложил, что уже устроил Витора в самых лучших покоях и незамедлительно проводил туда лекаря. Отец, тяжело опустившись на стул в общей комнате, дал знак принести ужин и печально посмотрел в мои глаза.
— Ты изменилась, Лили. — Тихо проговорил он с таким надрывом, что у меня даже сердце сжалось, а во рту мигом пересохло.
