Потом он стал работать в Кони-Айленде. Временно, конечно. Пока не посчастливится найти настоящую работу.
Так прошло одиннадцать лет.
За это время маленькая Казимира превратилась в прелестную девушку, на которую в последние годы пани Буртянская переложила всю свою любовь и все заботы о гостинице «Варшава». Все шло хорошо, но однажды утром к пани Буртянской не удалось достучаться…
Похороны были по-американски деловиты. Похоронная фирма взяла на себя все заботы: доставила недорогой, но нарядный гроб, оповестила родственников, перевезла покойную к себе, в специально оборудованный зал для отпевания умерших, предоставила на прокат живые цветы в горшках, пригласила из польской церкви ксендза и после панихиды отвезла всех родственников и приглашенных на кладбище в просторных лимузинах, отделанных изнутри черным крепом.
Родственник пани Буртянской, унаследовавший гостиницу «Варшава», тоже был деловит. После похорон он любезно ознакомил Казимиру с завещанием, чтобы девушка убедилась в том, что ей ничего не причитается, и тут же предложил продолжать работу в прежней должности. Но — увы! — для нового владельца гостиницы «Варшава» Казимира была слишком привлекательна и слишком бесправна…
— Уедем обратно в Польшу! — просила она брата. — Там сейчас все иначе. Я сама читала письма оттуда. Там работы сколько угодно.
Но Лой Коллинз был мрачен…
— Нет, сестренка, для нас теперь уже ничего не изменится! Мы были такими же ненужными у себя в Польше, как и здесь, в Америке. В новой Польше будет то же самое! Да и уехать-то мы никуда не можем — нам никто не даст паспорта. Кто мы такие? Люди, нелегально проживающие на белом свете! Помнишь, как сказала когда-то пани Буртянская? «Вас просто нет. Вы — ничто, воздух..»
Они прогуливались по бетонным дорожкам центрального парка Нью-Йорка. Здесь пахло гудроном и автомобилями, а декоративный кустарник и деревья росли на крошечных клочках земли, строго очерченных границами из камня и асфальта. Казимира остановилась и взяла брата за руку,
— Леон, — сказала она, — я не могу так жить. Не хочу…
Лой Коллинз опустил глаза. Рука сестры была маленькой и беспомощной. Такой же, как и тогда, когда они вместе шли с кладбища после похорон матери.
— Ну, ну, сестренка, не вешай носа! Мы вырвемся, увидишь. Мы должны вырваться!.. — Как и все слабые, безвольные люди, Лой Коллинз легко переходил от отчаяния к надежде. — Мы начнем с самого начала: оформим американское гражданство, а потом обратимся в посольство Польской Народной Республики… Как это сделали Вишневские. Помнишь, я тебе о них рассказывал? Ну те, которые когда-то остались здесь с цирком. — Он воодушевлялся все больше и больше. — Вот, смотри, что они мне оставили на память…
Он порылся в старом бумажнике и достал открытку, исписанную жирным шрифтом с обеих сторон.
— На, читай! — сказал ей брат таким голосом, словно этот аккуратный квадратик из картона был залогом их будущего счастья.
Слова были польские. Казимира прочла:
— Ну что? Это ведь он устроил Вишневским бумаги. Польский американец, но солидный человек! Пользуется огромным авторитетом у властей. За каких-нибудь две недели выхлопотал Вишневским все бумаги. Он же в Министерстве юстиции свой человек…
— Да, я знаю. Такие открытки приходили к нам в «Варшаву» каждый день. Но, говорят, это стоит ужасно дорого!
— Ну и что же? В конце концов, как бы дорого это ни стоило, но заработать эти деньги можно! Заработали же их Вишневские. Да и другие… Главное — иметь впереди ясную цель!
— У меня уже триста долларов накоплено. — Казимире передалось настроение брата. — И ты знаешь,
Леон, я уже подсчитала, если каждую неделю откладывать пять долларов, то за год соберется двести пятьдесят..
— Вот видишь? Ты — двести пятьдесят, да я — двести пятьдесят. Итого полтысячи. Это уже солидные деньги!
Они оба избегали назвать сумму, которую требовалось накопить: пять тысяч долларов. Это означало еще десять лет жизни в Америке. Десять лет!
— Послушай, Леон, ты найдешь мне работу на Кони-Айленде? Ну, пожалуйста, Леон! Я готова хоть завтра…
— Да найти-то можно… — Лой Коллинз озабоченно наморщил лоб. — Ты понимаешь, у нас там есть один аттракцион. И платят неплохо. Но, право, не знаю…
