- А про что рассказ? Это же не про старика Елеску с Музгаркой.
- Про Елеску мы прочитали уже. А это другой рассказ.
- Не-е-т! - решительно протянул Кочан. - Ты про Елеску читай.
- Правда, читай про Елеску с собакой, - запросили все хором.
- Второй раз? - удивился я.
- Ну и что! Второй раз.
- Кто же это читает по два раза одно и то же!
- Ну ничего. Ну, а ты читай! Ничего! - слышались со всех сторон уговоры.
- Ладно, - развел я руками и принялся читать рассказ, как говорится, на "бис".
Ребята и на этот раз слушали с таким же жадным одушевлением. Когда чтение подходило к концу, в трепетном свете костра возникла из ночной темноты фигура беспризорника, голову которого украшала большая, не по размеру, матросская бескозырка. Горячась и волнуясь, Кочан обратился к нему:
- Слушай, Боцман, какая пилюля! Старик, понимаешь, один с собакой, а вокруг на сто верст ни души. Он людей только раз в году видел, когда обоз приходил за рыбой. Так он, понимаешь, разговаривал с собакой, вот как я с тобой.
- Шо? - удивился Боцман. - Ты со мной, как с собакой?
- Да нет! Это старик с собакой, как ты со мной. И пес все понимал, вот как ты понимаешь.
- Шо? Я как пес понимаю? - снова удивился Боцман.
- Да нет! Ты не понимаешь! Вот пес понимал...
- Шо? - окончательно возмутился Боцман. - Я не понимаю, а пес понимал? Вот как дам тебе, так это тебе уже не пилюля будет, а микстура потекет из носа!
- Э! - досадливо махнул Кочан рукой. - Вот ты послушай! Ты почитай, обратился он ко мне.
- Что? В третий раз читать? - удивился я.
- Ну и что? Пусть Боцман послушает.
- Ну почитай! Что тебе стоит? Пусть послушает. И мы послушаем, взмолились все.
- Ладно, нехай читает, - милостиво разрешил Боцман, разлегшись у костра на асфальте.
Нечего делать, я принялся читать в третий раз про Елеску с его Музгаркой, но, не прочитав и двух страниц, услышал мерное похрапывание. Оглядевшись, я увидел, что все мои слушатели, и сам Боцман в том числе, спят, растянувшись в разных позах вокруг костра. Подбросив в костер оставшуюся охапку сосновых щепок, я опустил голову на еще не совсем остывший после заливки мостовой асфальт и заснул как убитый.
МЫ БЕСПРИЗОРНИКИ
Теперь я умный. Вернее, не такой простофиля, как прежде был. Жизнь все-таки чему-то понемножку учит всех нас. Сейчас же после окончания занятий в рабшколе я, не теряя времени, иду на вокзал, пристраиваюсь поудобнее на лавочке с таким расчетом, чтоб не валиться ни назад, ни вперед, ни набок, и старательно "сплю" в таком положении часов до двух ночи, пока не выгонят, после чего без каких-либо протестов и деклараций отправляюсь бродить по улицам. Чего там! Ведь побродить надо всего часа четыре каких-нибудь, а там гостеприимные двери вокзала открываются снова, и опять можно приходить и ложиться или, вернее сказать, садиться спать: добирать полагающуюся для сна восьмичасовую норму.
Самое трудное в этом деле - прогулять эти самые четыре часа. У меня такой метод: с вокзала, как только закроется, я отправляюсь вверх по Безаковской, потом по Бибиковскому бульвару до Крытого рынка. На здании этого рынка - большие часы. Можно посмотреть, который час и долго ли еще нужно "гулять". Дальше - путь по Крещатику до Думской площади. Там на здании бывшей городской думы - тоже часы. Оттуда вверх по Софийской улице до Софийской площади (и там часы), потом на Сенной рынок (часы), а оттуда вниз по Бульварно-Кудрявской на Галицкую площадь, где тоже есть часы и недалеко до вокзала.
Удивительно все же, до чего ночью медленно время идет! Днем оно бежит, так что никуда не поспеваешь, а тут совершишь целое кругосветное путешествие по городу, глядишь, всего час прошел! Значит, пускайся в новую кругосветку с какими-нибудь изменениями маршрута для разнообразия.
Ввиду наступившего похолодания и слякотного сезона мостовые асфальтировать перестали. Котлы для варки асфальта стоят холодные, и беспризорных возле них нет. И вообще беспризорников что-то не видно стало. То есть днем они попадаются, а ночью где-то прячутся. Наверно, у них для ночлега какое-нибудь место есть. Где только, хотелось бы знать...
Все же узнал!.. Однажды шел после занятий к вокзалу. Меня обогнали двое беспризорных. Один оглянулся, улыбнулся во всю ширину рта - узнал меня. Оказалось, Кочан, мой старый знакомый.
- Кимарить чапаешь? - спрашивает.
- Негде, - говорю я.
- Чапай за нами, у нас лявая хазовка есть.
На нормальном русском языке "кимарить" - значит "спать", "чапать" "ходить", "лявая" - значит "хорошая", а "хазовка" - помещение, пристанище.
Я молча "почапал" за ними. На Степановской мы свернули в какой-то двор, зашли в дом с черного хода. Стали подниматься по лестнице. Добрались до пятого этажа и еще выше полезли по какой-то совсем уже узенькой лестничке.
"На чердак полезли", - сообразил я.
Очутившись под самой крышей, остановились на площадке перед низенькой дверью. На двери оказался замок довольно внушительного размера.
"Вот и попали в хазовку!" - мелькнула у меня досадная мысль.
