Постепенно я, однако же, успокоился. Или сон меня одолел. Сейчас я уже в точности не могу вспомнить. А наутро проснулся поздно да еще решил поваляться в постели, поскольку, к величайшему моему удовольствию, не надо было идти к кузнецу. О своем намерении промыть песок я даже забыл и, только после того как позавтракал, вспомнил, подумав с какой-то самоиронией: "Что за чушь может прийти в голову, когда размечтаешься!" Вскоре все же я пришел к мысли, что, возможно, это не такая уж чушь, а еще через небольшой промежуток времени я и вовсе забеспокоился. Мне начали лезть в голову мысли, что, пока я здесь прохлаждаюсь, кто-нибудь из соседей возьмет этот песок для какой-нибудь своей надобности: ну, хотя бы посыпать дорожки или употребить для приготовления штукатурки, чтобы обмазать стены.
Не прошло и пяти минут, как я уже лихорадочно искал свой тазик, который куда-то запропастился. Брата не было дома, и я подумал, что он, должно быть, куда-нибудь ушел писать свои этюды. Я решил поискать в сарае и, выйдя во двор, неожиданно увидел брата бегущим из-за железнодорожной насыпи к дому. Лицо его было встревоженно. От быстрого бега он ничего не мог сказать, а только молча протягивал мне тазик, который держал в руках. Только теперь, заметив у него свой тазик, я понял, что произошло нечто непоправимое.
- Кучу украли? - спросил я испуганно.
- Какую кучу? - с недоумением спросил он.
- Ну, песок!
- А! - махнул он рукой. - Я золото нашел. По-моему...
- Какое золото?
- Ну, какое золото бывает, - пожал он плечами.
- Где же оно?
- А вот! - И он протянул мне тазик, который держал в обеих руках.
На какой-то момент у меня мелькнула мысль, что он спятил с ума.
- Где же золото?
- Ну, в тазу.
- Так он же пустой!
- А ты хотел, чтоб был полный? Это никакой дурак, я думаю, не отказался бы!
Я взял у него тазик и внимательно осмотрел. На дне было с десяток темных песчинок.
Брат сказал:
- Ты химик. Ты можешь определить, золото это или, может быть, какая-нибудь мура?
Взяв стеклянную пробирку, я осторожно собрал в нее песчинки и принялся разглядывать их в увеличительное стекло. Они отсвечивали металлическим блеском.
- Где ты это нашел? - спросил я.
- Ну, в песке.
- В каком песке?
- Ну, в куче, которую мы из колодца вытащили.
- Ты всю кучу промыл?
- Нет, я только попробовал. Там еще много, наверно.
- Тогда надо бежать, - говорю.
- Куда?
- Промывать песок. Куда же еще!
- А анализ не надо делать?
- Анализ, - говорю, - потом. Сейчас надо бежать, пока не растащили кучу.
- Кто же ее растащит?
- Ну, мало ли кто. Может быть, кто-нибудь видел, как ты мчался как сумасшедший.
Теперь мы уже как два сумасшедших побежали с тазиком обратно к колодцу. К моей радости, куча оказалась на месте. Бросив в тазик пригоршни две песку и наполнив его до половины водой, я принялся усиленно встряхивать тазик круговым движением и, когда вода как следует замутилась, выплеснул ее вместе с песком. На дне тазика остался как бы мазок желтоватого цвета.
Золото! Это было, безусловно, золото. Все происходило, как в прочитанных мной рассказах про золотоискателей. Собрав со дна таза золотые песчинки, образовавшие этот живописный мазок, в пробирку, я снова наполнил его песком и водой. Брат вырвал у меня таз из рук. Принялся встряхивать. Выплеснул. Что-то неудачно у него получилось. Мазка не было. С трудом мы нашли на дне три-четыре песчинки.
- На, болтай лучше ты, у тебя больше опыта, - сказал брат, отдавая мне таз.
Я принялся промывать песок. Дело шло с переменным успехом. Иногда получался вполне заметный мазок, как и в первый раз. В другой раз вся добыча ограничивалась одной или двумя песчинками. Случалось и так, что совсем ничего не было. Видно, распределение золота в песке имело неравномерный характер. И все же, когда весь песок был промыт, пробирка оказалась почти наполовину наполнена темным, непросвечивающимся песком. Она казалась тяжелой, словно в нее насыпали свинцовой дроби.
- Это, несомненно, металл, - сказал брат, - но какой? Может быть, это вовсе и не золото?
- Вот придем домой и установим точно, - ответил я.
- А как мы установим?
- Увидишь.
Дома я занялся химическими опытами впервые с тех пор, как мы вернулись в Ирпень из Киева. Укрепив на специальной деревянной подставке три пробирки, я бросил в каждую из них по нескольку крупинок добытого нами металла, после чего в одну пробирку налил крепкой соляной кислоты, во вторую пробирку серной, в третью - азотной.
Брат впервые с интересом отнесся к химии.
- Это что ты туда за вонючие жидкости льешь? - спросил он.
- Это не вонючие жидкости, - авторитетно ответил я, - а серная, соляная и азотная кислоты. Если крупинки хоть в одной из этих кислот растворятся, то это не золото.
- А если не растворятся?
- Ну, тогда золото, - развел я руками.
- А если, допустим, в серной растворятся, а в соляной и азотной не растворятся? - продолжал спрашивать брат.
- Тогда не золото, - объяснил я. - Золото не растворяется ни в серной, ни в соляной, ни в азотной кислотах.
- А долго надо ждать?
- Ну, я не знаю. Я ведь с золотом никогда не имел дела. Подождем до завтра.
