– Не стащил! – вмешалась Тинеке. – Просто взял по ошибке!
Антон покрутил пальцем у виска.
– А почему вы роетесь в наших тетрадях? – спросил он. – Я всё видел!
Я боялась, что сейчас он позовёт на помощь и нажалуется директору (который, к счастью, не пришёл на шум), а тот позвонит родителям и расскажет, как их дочь на перемене рылась в чужих тетрадях в чужом классе, и мама с папой придут в ужас. С директором родители общаются без особой радости, я знаю это от Пети.
Не могли же мы рассказать директору школы, что разыскиваем автора любовной открытки! Говорить о сердечных делах всегда неловко.
– Итак? – повторил Антон, надвигаясь на меня с угрожающим видом. – Говорите правду – или хуже будет!
Вдруг вперёд вылезла Каро.
– Хватит ругаться, Антон! – крикнула она. – Вас это не касается, к тому же вы сами оставили дверь открытой! И если не отпустите нас сейчас же, я расскажу маме, кто позавчера накидал жидкой грязи в наш почтовый ящик!
Антон заявил, что он тут ни при чём и Каро не сможет ничего доказать. Но он уже сделал шаг в сторону, и мы, воспользовавшись шансом, сбежали из их класса.
– Про отпечатки пальцев слышал? – победно воскликнула Каро. – Ну как, вам всё ясно?
Антон кивнул, а второй мальчик смутился. Он мне очень понравился, и я подумала: жаль, что не знаю, за каким столом он сидит. Тогда, возможно, я смогла бы взглянуть на его тетрадь ещё разок.
– Ну и валите отсюда! – крикнул нам вслед Антон. – Глупые девчонки!
Нам ужасно повезло, что он сосед Каро! Иначе она не знала бы про грязь в почтовом ящике и нам было бы нечем его шантажировать!
– Надеюсь, твой возлюбленный не Антон! – заметила Тинеке. – Или это он, Тара?
Каро заявила, что знает почерк Антона уже тысячу лет, и это явно не он. И на столе, который она осматривала, ни один почерк не подошёл.
Кики, Тинеке и я тоже не нашли ничего похожего.
– И что это значит? – спросила Кики. – Валентинку точно написал кто-то из нашей школы!
Ответ мы так и не нашли, да и перемена уже закончилась. Пожалуй, я даже почувствовала некоторое облегчение, ведь я всё ещё не знала, что мне делать с Винсентом, когда найду своего поклонника.
После школы я сразу села за домашнее задание, потому что мама всегда говорит: сначала дела, а потом развлечения. Вот почему, пока я не закончила с математикой, мы не пошли кататься на коньках. С умножением на двенадцать и тринадцать я разделалась легко, а вот задачки на деление оказались посложнее. И всё же я справилась!
Тинеке знала, куда мы собираемся, оставалось позвать Фритци и Юл. За обедом Петя самым наглым образом заявил, что тоже хочет с нами. И я поняла, что тогда придут и Винсент с Лорином.
Теперь нужно было выяснить, подходят ли мне старые коньки, ноги-то растут очень быстро. К счастью, коньки были всё ещё впору. В прошлом году ботинки на мне просто болтались, и я надевала по три пары носков, чтобы нормально кататься, зато теперь пришлось чуть подогнуть пальцы, чтобы они поместились. Мама сказала, что если катаешься раз в году, то ничего страшного не случится. Для нашего кошелька совершенно необходимо, чтобы коньков детям хватало хотя бы года на два.
А вот с Петей так не вышло. Я как раз протёрла свои коньки влажной тряпочкой (в подвале всё становится ужасно пыльным) и подумала, что неплохо бы их почистить, чтобы смотрелись покрасивее, и тут на лестнице появился Петя.
– Чёрт побери! – крикнул он. – И что это за фигня?
Мама велела ему не чертыхаться и не говорить слово «фигня». Брат ответил, что по-другому это и не назовёшь: коньки ему ужасно малы, ноги застряли в самом начале.
Увы, он не ошибся. Кататься ему было не в чем, и я поняла, почему он так злится.
– Вот чёрт! – закричал он, швыряя старые коньки на пол. – Что за бред!
Мама сердито заявила, что ей уже надоели эти слова и Петя должен помнить, что младший брат берёт с него пример и во всём ему подражает. В конце концов, Петя несёт ответственность за Мышонка.
– Я правда подражаю Пете во всём, мамочка? – спросил Мышонок. – Я тоже говорю «чёрт», «бред собачий» и «бред щенячий»?
Он заливался смехом и был по-настоящему счастлив, что произнёс все эти слова вслух, а мама не может его поругать. Досталось одному лишь Пете, хотя он ничего и не говорил про бред собачий или щенячий.
– Нет, ты таких слов не употребляешь, Мышонок, потому что ты мальчик разумный и ведёшь себя хорошо! – строго сказала мама. – А этот молодой человек действительно должен научиться приличным манерам.
Впрочем, учить Петю приличным манерам она не стала, лишь вздохнула:
– Но сначала этому молодому человеку нужно кое в чём помочь! Спустись-ка в подвал, Петя, может, я что-нибудь придумаю.
Конечно, мы с Мышонком спустились тоже, и мама сняла с полки большие коньки. Папины были слишком велики, потому что у него сорок шестой размер. Зато у мамы сорок первый, и она сказала, что Пете точно подойдёт. И если он пообещает вести себя как следует, она может ему их одолжить.
