— А скоро ли мы будем в состоянии пойти на приступ? Что вы тянете? Уж не собираетесь ли вы прожить здесь до самой смерти? — продолжал Лефевр, который воображал, что эти ученые генералы, эти люди пера, нарочно затягивают час решительной атаки.
— Пожалуйста, — вежливо ответил Шасслу, — взгляните на этот план. Вот укрепления Данцига, — прибавил он, указывая на черту на картe. — Вот там два верка, разделяемые селением, называемым Шельдлиц.
— Когда мы возьмем это предместье?
— Через неделю.
— Не ранее? Почему?
— Потому что мы сначала должны попробовать ложную атаку на правый верк, Бишофесберг.
— Хорошо-с! Ну, а после ложной атаки?
— Вы распорядитесь произвести настоящую, вот отсюда слева. Этот редут называется Гагельсберг.
— Пусть будет Гагельсберг, пусть дерутся справа или слева, это мне все равно, но лишь бы драться!
— Да уж будет дело, не беспокойтесь! — ответил с обычным решительным спокойствием генерал Шасслу.
— Чем раньше, тем лучше. Но почему же мы будем драться с этой стороны, а не справа?
— А вот почему. В противоположность мнению моего уважаемого коллеги генерала Киргенера, я избрал левый верк, — ответил Шасслу.
— Он очень тесен и не позволит осажденным развернуть войска. Поэтому осажденные будут иметь возможность делать вылазки только вытянутой колонной, а ее мы будем расстреливать с наших позиций. Подъем к этому верку идет плавным уклоном. Наоборот, Бишофсберг защищен очень обрывистым оврагом.
— Но, генерал, этот овраг мог бы прикрыть моих солдат, они так и продвигались бы под его прикрытием. Почему вы не выбрали этой стороны? Мы могли бы броситься на стены Данцига, не подвергая людей чересчур большой опасности? — спросил Лефевр, который постоянно видел только момент решительной финальной атаки.
Но генерал Шасслу немедленно ответил ему:
— Но как же мы будем делать наши подступы в этом овраге?
Лефевр только рот разинул в ответ.
— Наши подступы? Объяснитесь, генерал.
Тогда инженер принялся читать маршалу лекцию по искусству взятия крепостей.
Не было ничего удивительного, что маршал был мало компетентен в этой части военного искусства. Большинство генералов империи были столь же невежественны, как и он. Со времени Вобана в Европе не велось правильной осады. За исключением Мантуи, большинство осажденных крепостей сдавалось до окончания решительных для атаки операций. Сен-Жан-д'Арк, защищаемый Ахмедом-Буше и сэром Сиднеем, не мог идти в пример правильным осадам, так как у египетской армии и не было материала для полных осадных работ.
Генерал Шасслу ознакомил маршала с действительными трудностями задачи, порученной ему Наполеоном. Теперь дело заключалось не в том, чтобы кинуть широким размахом отряд гренадеров или стрелков в атаку и с разбега овладеть бастионом. Тут главное дело было в подземной войне, которую приходилось вести, отказываясь от сражения при свете дня. Генерал заявил, что по траншеям, окопы которых прикрывают саперов, французские войска шаг за шагом подойдут к стенам. Первая траншея, так называемая параллельная, во избежание огня защитников будет прорыта ночью; от нее зигзагами поведут другую траншею до известного расстояния, откуда пойдут второй параллельной траншеей. Таким образом, с помощью этих траншей осаждающие дойдут вплоть до самых укреплений. Каждая траншея будет вооружена пушками, которые помешают осажденным слишком уж беспощадно расстреливать ведущих.
— Ну, а когда таким образом мы дойдем до укреплений, тогда что будет? — спросил Лефевр, явно заинтересованный.
— Тогда пушки генерала Киргенера пробьют в стене брешь, достаточную для приступа, накопанной землей забросают рвы Данцига, и вот в этот-то момент, но только в этот момент, ваши солдаты доделают остальное.
— Ах так, значит, надо еще проделать дыру в этой проклятой стене? Ну что же! Сделайте мне эту дыру, сделайте мне ее поскорее, и я уж ручаюсь вам, что войду в город!
Оба генерала поклонились и заявили маршалу, что в прошлую ночь удалось прорыть первую параллель на расстоянии двести футов от Гагельсберга. Естественная насыпь прикрывала работающих. Теперь оставалось только идти подступами, остерегаясь мин и контрмин, которые уж, наверное, заложены гарнизоном Данцига.
— Благодарю вас за все, что вы мне тут рассказали, — сказал Лефевр, милостиво отпуская их. — Вы знаете, что подступы — это не мое ремесло. Я еще никогда не воевал с кротами. Но это все равно! Я вижу, чго вы стараетесь проделать для меня дыру, через которую я смогу пройти в город. Благодарю вас! В ближайшем рапорте я доложу императору о вашем усердии и работах, о всех этих траншеях и подступах.
Дверь палатки раскрылась, и на пороге показался очень взволнованный Анрио в мундире майора.
— Ну, в чем дело? Уж не взял ли ты Данциг со своим эскадроном? — спросил Лефевр, как всегда насмешливо, когда дело шло о кавалеристах.
— Нет, я принес новость… Две новости, из которых одна для армии, а другая лично для вас.
— Сначала то, что касается армии! — повелительно сказал маршал.
