Екатерина Лефевр и герцогиня Монтебелло с беспокойством следили за лицом Наполеона; они видели, как оно прояснялось по мере чтения, потом он вдруг расхохотался и прижал листок бумаги к губам.
— Дорогая Луиза, как она любит меня! — растроганно прошептал император. — Да, вы были правы, — обратился он затем к дамам, смотревшим на него, — здесь нет ни одного слова, которое могло бы возбудить тревогу в самом ревнивом муже. Императрица высказывает свои взгляды на политику, которые не вполне согласуются с моими, и только один раз упоминает имя Нейпперга: она просит своего отца избрать в будущий раз другого посланника, так как ей неприятно видеть при своем дворе лицо, возбуждающее своим появлением сплетни в газетах. Ах, герцогиня, я так счастлив! — с искренней радостью воскликнул Наполеон и, подойдя к Екатерине, ущипнул ее за ухо.
Это была его обычная ласка в минуты торжества.
— Теперь, ваше величество, когда ваши опасения рассеялись, я надеюсь, вы отмените военный суд и от пустите графа Нейпперга! — проговорила Екатерина, потирая ухо.
— Пусть он уезжает сейчас же и больше никогда не показывается во Франции, как советует ему императрица! — приказал Наполеон. — Я, собственно, против него ничего не имею, так как ни одной минуты не думал, что он виновен; все это глупое приключение вызвало недоверие моего тестя: австрийскому императору вдруг понадобилось узнать, счастлива ли его дочь со мной, — вот и все! А бедный Нейпперг пострадал!
Император совсем позабыл о своих недавних подозрениях, о ревности и злобе, клокотавших в нем. Позвав Ремюза, он приказал ему отдать шпагу Нейппергу.
— А затем? — спросил камергер.
— А затем проводите графа Нейпперга до кареты и пожелайте ему счастливого пути! — ответил Наполеон.
— Увы, Нейпперг уже умер! — раздался голос Савари, который вошел в комнату в сопровождении адъютантов и ординарцев.
— Как умер? Вы уже расстреляли его? — с огорчением спросил император. — К чему такая поспешность? Вы должны были подождать восхода солнца!
— Я и собирался сделать это, ваше величество, но граф Нейпперг сбежал, выскочив в окно. К счастью, под окном стояли мои агенты; они схватили преступника, посадили его в карету и отвезли в лес, где его уже ожидал взвод солдат. Спросите герцога д'Отранте — он тоже был там.
— О, совершенно случайно! — заметил Фушэ, доставая свою табакерку.
— Вы поступили глупо, — строго заметил Наполеон, обращаясь к Савари. — Раз Нейпперг убежал, нужно было оставить его в покое. Не правда ли, Фушэ?
— Совершенно верно, ваше величество, — поспешил согласиться Фушэ. — Если бы я имел честь состоять еще министром полиции, я догадался бы, что может существовать недоразумение, нужно было предвидеть, что император, наведя более точные справки, помилует обвиняемого.
— Да, следовало предвидеть это, — обратился Наполеон к злополучному Савари. — У вас нет дара предвидения, поэтому вы не можете быть министром!
— Следовало, — продолжал Фушэ, пользуясь одобрением императора, — дать полицейским агентам приказание отвести арестанта не в лес, а в сторону, противоположную той, где ждал взвод солдат. Вот как бы я распорядился, если бы имел честь быть министром полиции.
— Очень жаль, что вы не министр! — проговорил Наполеон.
— Осмелюсь доложить вам, ваше величество, — живо воскликнул Фушэ, — что я поступил так, как будто был министром. Предвидя, что существует какое-то недоразумение и что вы, ваше величество, убедившись в совершенной невиновности заподозренных лиц, пожелаете помиловать графа Нейпперга, я вызвал команду полицейских агентов, на которых я могу положиться, и приказал им отвести графа на дорогу, ведущую в Суассон. Полицейские подумали, что я снова стал министром…
— Вы действительно стали им, — прервал его Наполеон, очень довольный сообщением Фушэ.
— Полицейские повиновались мне, — продолжал последний, — и граф Нейпперг вовсе не умер, как уверяет вас, ваше величество, герцог Ровиго, не всегда точно осведомленный, а едет по направлению к Суассону, где его ожидает завтрак.
— Благодарю вас, герцог д'Отранте, — воскликнул Наполеон, — вы неоценимый администратор! Вы предугадываете то, чего другие не понимают, когда им даже разжевывают и в рот кладут. Скажите, пожалуйста, вы были уверены, что я помилую графа?
— Почти уверен, ваше величество, в особенности после того, как поговорил с герцогиней Данцигской.
— А если бы я не изменил своего первого решения, вы дали бы таким образом возможность убежать важному политическому преступнику! — сказал Наполеон.
— Ваше величество, я отправил вперед отряд полицейских, они задержали бы в Суассоне графа Нейпперга, если бы вы нашли его достойным наказания.
— Что за бес сидит в этом человеке, он предвидит все! — пробормотал император и, подойдя к Екатерине Лефевр, весело сказал ей: — Я думаю, герцогиня, что вам уже пора вернуться к своему мужу, а я пойду разбужу императрицу и уверю ее, что письмо, которое она написала, уже отправлено в Вену.
