Собравшиеся там люди не сходились, быть может, во взглядах и намерениях; но их объединяла общая цель: воспользоваться несчастьем родины, вражеским нашествием, удалением Наполеона, слабостью его брата Жозефа, безразличием Марии Луизы, всеобщим равнодушием, усталостью парижан, желанием отдыха, выраженным маршалами, чтобы свергнуть императора и противопоставить ему новый образ правления.
О Бурбонах в то время не было еще и речи, и реставрация их казалась немыслимой; вопрос о возвращении лилии на французское государственное знамя официально возник гораздо позднее, а пока что таился в умах заговорщиков-роялистов.
На этом сборище иуд председательствовал Талейран, который с непоколебимым хладнокровием руководил прениями присутствующих.
Среди последних, как совершенно точно ла Виолетт перечислил Екатерине Лефевр, находились: архиепископ Прадт, бывший эмигрант, осыпанный милостями Наполеона и сделанный им императорским духовником; Луи, бывший член парижского парламента, пожалованный Наполеоном баронским титулом и назначенный им государственным казначеем; герцог Дальберг, немецкий барон, осыпанный Наполеоном золотом; Фушэ, плутовством пробившийся в люди и старавшийся в данном случае не прогадать от измены и извлечь как можно больше личной выгоды от перехода на сторону той или другой партии; и наконец — барон де Витролль, побывавший у русского императора и пробравшийся сквозь цепь наполеоновских войск, а потому привезший самые свежие новости о намерениях последнего.
К нему-то и обратился Талейран, спрашивая его мнение.
— Вы настаиваете на том, что Наполеон пропадет, если в столице окажется серьезно организованная партия, готовая лишить его власти?
— Я уверен в этом. Я объехал весь восток, Шампань, Франш-Контэ, Лотарингию. Крестьяне воодушевлены до последних пределов — они повсеместно хватаются за оружие. Если Бонапарту удастся объединить, организовать и направить всю эту массу патриотов в тыл союзной армии, то последним не выбраться из Франции. В Лотарингии или Франш-Контэ их ожидает могила!
— Значит, согласно вашему мнению, следует помешать Наполеону стать во главе партизан этих областей? Но как сделать это?
— Лишить его Парижа!
— Парижане, — сказал архиепископ Прадт, — только и желают, чтобы их избавили от Наполеона, но им надо помочь в исполнении этого желания. Ах, если бы союзники пробрались в долину Сен-Дени!
— Они могут появиться там через несколько дней, — заметил герцог Дальберг, — для этого достаточно, чтобы Наполеону пришлось принять сражение, которое не допустило бы его появления в столице.
— Главное, нужно чтобы столица не защищалась, — заметил Фушэ, — а этого нетрудно добиться!
— Можете ли вы сообщить нам, на чем зиждется ваше предложение о возможности лишить Париж желания защищаться? — осведомился Талейран.
— О, в данном случае я пользуюсь простыми сопоставлениями, — уклончиво ответил улыбавшийся Фушэ. — Во всяком случае нетрудно будет найти такое лицо… например, одного из маршалов, который согласится подписать капитуляцию.
— Но его надо сначала найти! — сказал Талейран.
— Мне кажется, что я уже нашел его. Но главное вот что: допустим, что капитуляция подписана. Что же потом? И какую судьбу готовите вы Наполеону? Заставите ли вы его отречься от короны? Но в таком случае кого вы предполагаете сделать его наследником? Будет ли продолжено регентство?
— Я предполагаю, что Наполеон должен отречься в пользу Римского короля. В течение детства нового императора можно будет использовать мирное время и сделать много хорошего для страны.
— Восстановить принцев! — сказал барон Луи.
— И религию тоже! — прибавил архиепископ Прадт.
— Регентство не годится для этой страны, господа, — воскликнул герцог Дальберг. — Империя, достигшая вершины могущества, не может удержаться на ней, если попадет в женские руки. Ребенок не может с достоинством нести корону и меч, брошенные Наполеоном. На этот военный трон, который, благодаря союзникам и нам, скоро станет вакантным, можно посадить только солдата.
— Можете ли вы предложить нам такого военного, кандидатура которого на вакантный престол оказалась бы приемлемой? — кисло-сладким тоном спросил Талейран.
Втайне Талейран был приверженцем регентства, которое должно было быть провозглашено после отречения Наполеона. Вице-президент совета, первый сановник империи, он рассчитывал стать настоящим правителем государства, действуя от имени малолетнего Римского короля. Поэтому он враждебно относился к мысли, в данном случае выраженной герцогом Дальбергом, и хотел заставить герцога высказаться подробнее, чтобы поймать его на деталях и доказать неисполнимость такого плана.
Герцог Дальберг продолжал:
