— Не беспокойтесь, капитан, — почти робко сказала она. — Я просто принесла вам ваше белье. Я подумала, что оно может понадобиться вам.
Не поднимая глаз, Бонапарт буркнул:
— Белье? Хорошо… Положите его на кровать! Екатерина чувствовала себя очень смущенной. Она не решалась ни тронуться с места, ни поставить корзину, которую продолжала держать в руках. Она думала: «У меня, должно быть, очень глупый вид. Но я ничего не могу поделать с собой — этот человек внушает мне невольное уважение!»
Та, которую во всем квартале Сен-Рок звали Сан-Жень и которая постоянно оправдывала это прозвище, явно чувствовала на этот раз себя стесненной. Она посмотрела на постель, которую ей показал Бонапарт, взяла корзину в другую руку и помяла в кармане передника принесенный счет, не решаясь предпринять что-либо. Она испытывала как раз сильные денежные затруднения.
Бонапарт продолжал рассматривать карту, разложенную на столе, даже не замечая присутствия прачки.
В конце концов Екатерина принялась покашливать, чтобы обратить на себя его внимание.
«А капитан-то не очень галантен! — думала она. — Конечно, я порядочная женщина и не пришла к нему для… глупостей, но стою же я того, чтобы он хоть посмотрел на меня!»
Уязвленная в своем женском самолюбии, она снова принялась покашливать.
Бонапарт поднял голову и нахмурил брови.
— Как, вы все еще здесь? — не особенно-то любезно сказал он. — Что вам нужно? — продолжал он после короткого молчания с обычной для него резкостью.
— Да… но… гражданин… извините — капитан. Я хотела сказать вам… ну, словом, я выхожу замуж! — поспешно докончила Екатерина.
Она была красная как рак. Под полотняной кофточкой бурно волновалась пышная грудь. Капитан решительно заставлял ее терять обычный апломб.
— А, вы выходите замуж? — холодно заметил Бонапарт. — Ну что же, тем лучше для вас. Желаю вам счастья! Надеюсь, что вы выходите замуж за славного парня, наверное, за какого-нибудь прачечника?
— Нет, капитан! — поспешно ответила Екатерина, почувствовавшая себя задетой. — Мой суженый — солдат… сержант!
— А, это очень хорошо! Вы хорошо делаете, что выходите замуж за военного, мадемуазель, — произнес Бонапарт более любезным тоном. — Быть солдатом — значит быть вдвойне французом. Желаю вам счастья!
Наполеон хотел снова приняться за работу, мало интересуясь любовными делами своей прачки; тем не менее он не мог не улыбнуться при виде волнующегося корсажа Екатерины, здоровья, которым так и дышали ее щеки, и всей ее бодрой, задорной фигуры, совершенно не вязавшейся со скромной миной и видом недотроги, с которым она приносила ему белье. Его всегда особенно тянуло к полным женщинам; тощий, голодающий офицер, как и нервный первый консул, как и пузатый император, любил касаться пышных, аппетитных форм.
Полная силы красота Екатерины заставила Наполеона оторваться на минутку от своих стратегических занятий; с некоторой, уже в то время свойственной ему грубостью он быстро кинулся к молодой прачке и дерзко схватил ее за грудь.
Екатерина слегка вскрикнула.
Будущий победитель при Арколе был не из тех, кто станет колебаться в подобных случаях. Началась атака. Наполеон удвоил быстроту натиска и прижал Екатерину, вынуждая ее сесть на край кровати, она же отважно, лицом к лицу встретила неприятеля и стала защищаться, но без ложного стыда, не стараясь показать вид оскорбленной невинности. А так как Наполеон, забывая о Тулоне, очевидно, хотел ускорить победу, то для защиты она выставила перед собой в виде бастиона корзину от белья и сказала изумленному атакующему:
— Нет, нет, капитан! Слишком поздно. Вам не взять меня… я уже капитулировала. Что сказал бы мой муж!
— В самом деле! — ответил Бонапарт, приостанавливая враждебные действия. — Значит, этот брак вполне серьезен?
— Очень серьезен… и я пришла, чтобы объявить о замужестве и предупредить вас, что не буду больше стирать на вас.
— Вы закрываете заведение, красавица?
— В настоящее время прачечное дело идет очень плохо. Кроме того, я хочу следовать за мужем.
— В полк? — с удивлением спросил Бонапарт.
— А почему бы и нет?
— Это уже бывало! — заметил Наполеон, и, вспомнив о Ренэ, которая поступила в солдаты, чтобы быть около Марселя, он пробормотал: — Право, кажется, в армии теперь будут одни только воркующие парочки! — Затем он сказал вслух насмешливым тоном: — Значит, вы будете теперь учиться заряжать ружье в двенадцать приемов, а быть может, даже и управляться с пушкой?
— С ружьем я уже умею обращаться, а что касается пушки, то мне легко было бы научится под вашим руководством. Но мой муж служит в пехоте, — прибавила она смеясь. — Нет, я не буду стрелять… если не придется в силу необходимости. Но ведь полки нуждаются в маркитантках, и я в этой роли буду служить товарищам моего мужа. Надеюсь, что и вы тоже будете моим клиентом, капитан, если только будете служить в наших краях!
