Выстрел шел из рядов так называемых патриотов, привлеченных сборищем людей и странной манерой ла Виолетта, размахивавшего огромной дубиной, как будто он предводительствовал полком гренадеров, идущих на приступ. Тот, кто выстрелил и таким образом помешал выполнению этого ужасного проекта, оказалось, стоял прислонясь к дверям магазина, решив искать в нем убежища.
Сбежалась магазинная стража, а товарищи, сопровождавшие ла Виолетта, в испуге разбежались.
Мальяр де Лекур стал пожимать руку своему спасителю.
— О, какую услугу вы оказали нации и вашим законным властителям! — сказал майор, приверженец королевской власти. — Ваше имя?
— Маркиз де Мобрейль! — ответил незнакомец. — Я явился сюда вовремя. Этот шут заставил бы нас взлететь на воздух, не правда ли, майор?
— Само провидение привело вас сюда! — воскликнул майор, который был настолько же ханжа, насколько роялист.
— Ничуть не бывало, — рассмеялся Мобрейль. — Представьте себе, майор, у меня есть любовница, прелестная женщина, которую зовут Алиса; она исчезла вот уже несколько дней назад. Разыскивая ее, я случайно среди неистовствующей толпы, разглагольствующей и размахивающей оружием по направлению королевского дворца, откуда Мария Луиза покинула Париж, заметил этого шута, который хотел поджечь ваш порох. Дело в том, что поджигатель знал эту молодую женщину; он охранял ее и окружил стражей церберов. Я последовал за ним в надежде, что обнаружу его жилище, и таким образом попал сюда как раз вовремя, чтобы предупредить катастрофу.
— Я доложу моему начальству, маркиз, и изложу ваше прекрасное деяние. Если бы не вы, Париж был бы взорван! Его величество оценит ваш поступок.
— О каком его величестве говорите вы? — спросил Мобрейль.
— В настоящее время есть только один государь — король Людовик Восемнадцатый.
— А что сталось с узурпатором?
— Его отправляют на остров Эльба.
— Это слишком близко!
— Вы находите?
— Да, спокойным можно было бы быть лишь тогда, если бы это чудовище упекли не на остров, а куда-нибудь подальше.
— А куда хотели бы вы его послать?
— В могилу! — сказал неумолимый роялист. — Все порядочные люди такого же мнения, как и я.
Мобрейль ушел в прекрасном настроении, мечтая о смерти Наполеона, которая была бы лучше отречения. Весело насвистывая какую-то арию из итальянской оперы, он направился к бульварам, чтобы присутствовать при подготовке к торжественному въезду союзников в Париж.
Проходя по площади Согласия, Мобрейль увидел разносчика продававшего карикатуры, размалеванные пестрыми красками. Около него собрались зеваки.
— Покупайте, господа, въезд его величества короля в его славный город Париж. Вот что будет, смотрите!
Карикатура изображала пылающую огнем деревню с надписью: «Дорога в Париж», позади страшного казака сказал толстый, смешной Людовик XVIII, попирая копытами трупы французских солдат.
Мобрейль гневно скомкал листок и пробормотал:
— Этот глупый смотритель порохового погреба был прав. Бурбоны никогда не будут королями, пока Наполеон будет жив Остров Эльба-это нелепость! Наполеона следовало бы сослать на остров Святой Елены, как предлагал милейший Нейпперг. А еще надежнее было бы избавиться от него, как я предлагал, с помощью кинжала, пули или яда!
Он очутился в конце площади Согласия перед улицей Святого Флорентина.
Против него находился дворец Талейрана, где император России и король Пруссии назначили аудиенцию всем изменникам. В этом доме завершилась реставрация.
В большой комнате одного из великолепных особняков на Вандомской площади, где обычно селились знатные иностранцы, в большом кресле у высокого окна сидела в глубокой задумчивости молодая белокурая женщина. На ковре, в нескольких шагах от нее, играл ребенок лет шести-семи.
