— Э, барин, Господь с вами, это так просто! С тех пор как его заперли там, на острове Эльба, находятся порядочные люди, которые не перестают думать о Наполеоне. Говорят, что Бурбоны делают такие вещи, которые не следовало делать. Полицейские крючки рады были бы заставить замолчать всех тех, кто думает об императоре, ну, да это не так-то уж легко сделать… Можно быть последним нищим и все-таки иметь свое мнение. Никогда, никогда — слышите ли вы? — не было у Наполеона столько приверженцев, как с тех пор, когда его прогнали. Но он вернется, это уж во всяком случае!
— Вы так думаете, друг мой?
— Да, следует, чтобы он снова взял в свои руки управление страной, а го духовенство уже показало нам свои лапы, да и король старается отобрать все наше добро.
— А, значит, и вы так смотрите на вещи? — спросила графиня, плохо скрывая радость при этих словах Матюрена.
— Да, сударыня, я держусь такого мнения. Да и не один я, как мне кажется.
— А почему вы думаете, что император еще может вернуться? Недостаточно надежды нескольких бедняков, чтобы вернуть прежнего государя, ныне оставшегося без поддержки и без вооруженной силы.
— Это правда; но всем известно, что за это дело взялось много солдат и даже генералов. Мне не раз приходилось слышать об этом. Говорят, что…
— Ты лучше сделаешь, если отправишься в конюшню и посмотришь, все ли там в порядке, — перебила его старуха крестьянка. — Сам видишь, что твоя болтовня надоела доброму барину и красавице барыне. Ты еще навлечешь на нас разные беды всеми этими разбойничьими россказнями. Запрещаю тебе мешаться в политику. Наш король — это король, а кюре уверяет, что Наполеон — просто бесноватый, демон, бандит, способный на всякое преступление.
Матюрен только что собирался ответить старухе, как снаружи раздался троекратный стук в дверь. Он отправился открыть, а затем, отходя в сторону и пропуская троих путешественников, сказал:
— Добрый вечер, господин Робер! Вы пришли вовремя, чтобы заступиться за святое дело, и вы будете в силах сделать это лучше, чем я, так как у меня и слов-то не хватает.
Затем он скромно скрылся, отправившись на конюшню, чтобы позаботиться о лошадях и осмотреть, заперты ли двери, засунуты ли запоры и спущены ли собаки во дворе.
В этой лачуге, затерявшейся в альпийской лощине, должны были разыграться грандиозные и трагические события. Звезде Наполеона суждено было вновь возгореться под крышей этой простой и честной крестьянки.
Человек, которого Матюрен назвал Робером, заметив полковника Анрио, не мог сдержать крик радости. Они бросились в объятия друг другу и дружески расцеловались. Затем Робер представил своих спутников, назвав их своими друзьями.
После представлений позаботились удалить крестьянку.
— Вот что, старуха, мы займем эту комнату на добрую часть ночи, не следует нас беспокоить, — сказал вновь пришедший.
— О, понимаю, господин Робер, — ответила крестьянка, кивнув головой. — Матюрен в конюшне, а я отправлюсь спать. Вы будьте здесь как у себя дома. Располагайтесь как вам будет удобнее, не стесняйтесь, а если красавице барыне все-таки захочется спать, то я уступлю ей свою кровать. Она может там отоспаться всласть, стоит ей только сказать слово.
— Спасибо, я знаю, где ваша комната, — сказал Робер повелительным тоном. — Оставьте нас теперь!
Старуха сделала им почтительный реверанс, прибавила несколько любезностей и ушла к себе наверх.
Как только они остались одни, Робер снова представил своих друзей.
— Доктор Эмери, — сказал он, показывая на молодого человека с решительным выражением лица, — он прибыл из Гана. Это — пламенный приверженец императора; я часто говорил вам о нем… А это мой секретарь; он готов на все.
Анрио раскланялся и пожал руки обоим сторонникам Наполеона.
— Дорогой де Лабэдуайер, — сказал он, называя Робера его настоящей фамилией, которой суждено было завоевать трагическую славу, — благодарю вас за, то, что вы привели сюда обоих ваших друзей… Вы уже знакомы с графиней Валевской, которая пожелала сопровождать меня. Мы возвращаемся с острова Эльба. Наша преданность императору подскажет нам планы для исполнения наших общих задач; мы должны подготовить события, сгруппировать их, направить так, чтобы избежать всякого поражения… Что вы скажете?
— Что вы делали на острове Эльба? Что сказал император? Готов ли он рискнуть? Согласен ли он наконец последовать желанию всей Франции?
— Полковник, все будет зависеть от вас, — ответила ему Валевская.
— Но, графиня, все зависит только от самого Наполеона! Без него мы не можем рискнуть ровно ни на что! От него должна исходить вся инициатива. Страсти, подъем, воодушевление народа — все это магниты, которые может заставить действовать только его воля!
— Ну что же! Император ждет! Нам не удалось заставить его высказаться окончательно.
