— Если вы, господа, заставите меня сдать город, то скорее, чем обречь себя такому позору и изменить данной присяге, я пущу себе пулю в лоб! Я поклялся защищать Верден до самой смерти! — Он дошел до двери, потом вернулся, с бешенством стукнул кулаком по столу и повторил: — Да, до самой смерти!
Он вышел в сопровождении Нейпперга, оставив собравшихся в страхе и смущении.
— Он покончит с собой? Ей-Богу же, это было бы утешением для всего света, — сказал вполголоса Левендаль, который только что бесшумно вошел в зал совещания.
Его стали расспрашивать о том, что делается в городе.
— Перестрелка идет с обеих сторон, — ответил барон с обычной скептической улыбкой. — Добровольцы бегут сломя голову на укрепления. Среди них есть уже несколько раненых. Ах, эти фанатики из тринадцатого полка! Среди них имеется некто вроде демона в юбке; это, как мне сказали, жена капитана Лефевра, маркитантка, которая носится во все стороны, подает снаряды и патроны, впрягается в пушки, вырывает горящие фитили из прусских гранат, падающих на укрепления. Говорят, она неоднократно подбирала ружья павших стрелков и не уходила с места до тех пор, пока не стреляла из них… совсем, как мужчина! По счастью, не так-то много солдат, похожих на эту амазонку, а то австрийцы никогда не пройдут в город!
— А вы все еще надеетесь на это, барон?
— Более чем когда-либо. Этот обстрел был необходим, я говорил вам это. Жители не были достаточно напуганы. Мой слуга, верный Леонард, подпоил порядочное количество ремесленников, мещан и наговорил им кучу сказок, согласно моим инструкциям, но они все еще не были достаточно убеждены и соглашались на капитуляцию лишь после долгих колебаний. Но завтра все они будут требовать ее!
— Вы возвращаете нам надежду!
— Я уже сказал, что к вам явятся горожане и силой заставят согласиться на капитуляцию. Вы просто уступите силе.
— Да услышит вас небо! Но посол герцога Брауншвейгского вернулся в главную квартиру. Как бы нам снова повидать его? Он взял с собой проект капитуляции.
— Достаточно, чтобы кто-нибудь, вполне надежный, отправился в австрийский лагерь и отнес туда дубликат, сохранившийся у вас, с уверениями, что завтра генералиссимус найдет ворота города открытыми.
— Но кому можно было бы поручить это?
— Мне! — сказал Левендаль.
— О, вы спасаете нас! — воскликнул председатель и от радости даже облобызал барона как вестника ожидаемой победы.
Через несколько минут Левендаль, снабженный копией проекта капитуляции, выходил из здания ратуши. На площади он встретил поджидавшего его Леонарда.
Шепотом, хотя вокруг и не виднелось никого, барон дал ему подробное распоряжение. У Леонарда вырывались жесты крайнего изумления, доказывавшего, что он понимает важность поручения, но смущается и даже несколько боится его. Барону пришлось два раза повторить ему сказанное, а затем он прибавил:
— Вы, кажется, колеблетесь, Леонард. А между тем вам следовало бы знать, что хоть мы и находимся в осажденном городе, но здесь все-таки найдутся и тюрьмы, и жандармы для ареста тех, кто подобно некоторым из моих знакомых подделали государственную печать и выдали сборщикам податей и налогов фальшивые квитанции.
— Увы, я знаю все это! — покорно произнес Леонард.
— А если вы знаете это, то не забывайте, — смягчившимся тоном продолжал Левендаль, — потому что мне очень прискорбно быть вынужденным напомнить вам, преданному слуге, что я спас вас от галер.
— И что вы можете еще отправить меня туда! О, этого я не забуду!
— Значит, вы согласны повиноваться?
— Да! Но подумайте, как серьезно, как ужасно то, что вы требуете от меня!
— Вы преувеличиваете важность этого дела, доверием в котором мне заблагорассудилось почтить вас. Черт возьми, я привык встречать в вас больше послушания и преданности! Вы становитесь неблагодарным, а неблагодарность — отвратительный недостаток, Леонард…
— Я вечно буду признателен вам, — захныкал несчастный, которого Левендаль уличил в присвоении откупных податей при помощи поддельных штемпелей. — Я готов следовать за вами всюду и во всем повиноваться вам, но то, что вы приказываете мне теперь…
— Кажется вам ужасным? Да уж не завелась ли у вас совесть?! — сказал барон насмешливым тоном.
— Я не позволил бы себе находить ужасным то, что вы мне приказываете… Я хотел сказать совсем другое.
— А что именно? Мне было бы очень интересно узнать ваше мнение.
— Это очень опасно… о, разумеется, только для меня одного, — поспешил добавить Леонард, — потому что если меня поймают, то я лучше позволю сжечь меня на медленном огне, чем выдам, что это сделано по вашему приказанию.
— Прежде всего вам даже и не поверил бы никто, — сухо перебил его Левендаль, — а потом если бы вы даже и стали настаивать, что получили приказание от меня, то в доказательство не могли бы привести и тени улик. Наконец — и это должно обнадежить вас — я принял свои меры, чтобы обеспечить вам отступление на тот случай, если вы будете обнаружены.
— В самом деле? — радостно сказал Леонард.
— Моя почтовая карета будет ждать вас около Порт-Нев, на дороге в Ком мерси. В той стороне не сражаются.
— Но как я выйду?
