Спустившись к Темзе, она заметила молоденькую девушку, почти ребенка, продававшую цветы. Люси очень любила цветы, и ей пришла в голову фантазия купить себе букет, чтобы хоть сколько-нибудь скрасить свои последние минуты в Лондоне. Она подошла к молодой девушке, купила у нее букет, но, расплачиваясь, заметила, что у нее очень грустное личико, и обратилась к ней с состраданием, свойственным тем, кто сам страдает:
— Что с вами, дитя мое? Вы несчастливы?
— О, да! — ответила цветочница. — Скажите, не ошибаюсь ли я: мне кажется, что вы, судя по выговору, француженка?
— Да, я француженка, — ответила Люси, — или, вернее сказать, так долго жила во Франции, что потеряла выговор своей родной страны; ведь я родилась в Дублине. Но почему это интересует вас, дитя?
— Думаете ли вы вернуться во Францию?
— Обязательно, не далее как завтра же.
— О, какое счастье! Не согласитесь ли вы исполнить одно поручение?
Люси, изумленно взглянув на нее, сказала:
— Это довольно странная просьба, ко у вас такое огорченное лицо, что я готова сделать вам хоть что-нибудь приятное. В чем дело?
— Мне хотелось бы переслать во Францию букет. Может быть, тот, кому он предназначается, никогда не получит его и даже никогда не узнает, от кого он, но одна мысль о том, что мой букет будет в доме его родителей, доставит мне большую радость.
— Это верно ваш возлюбленный?
— О, нет! Это один маленький француз. Он уехал к себе, но обещал мне вернуться, когда вырастет и будет свободен.
— Это обещания влюбленных! — вздохнула Люси. — К сожалению, их редко исполняют.
— А я твердо уверена в его слове. Уезжая, он оставил мне вещицу на память; вот и мне хочется теперь отправить ему букет.
— А вы знаете его имя и адрес?
— О, разумеется! Его имя написано вот на этом карандашике, который он мне дал. — И с этими словами молоденькая девушка, которая была не кто иная, как Анни, достала карандашик, полученный ею от Андрэ, и протянула его Люси, причем сказала: — Взгляните! Видите, здесь написано: «Андрэ»?…
Люси громко вскрикнула и схватила карандаш: она узнала его, это был тот самый серебряный карандашик, который она сама подарила однажды Андрэ. Она, как святыню, поднесла его к губам, а потом, схвативши Анни за руку, быстро спросила:
— Откуда у вас этот карандаш? Кто дал вам его? Отвечайте скорее!
— Я же сказала вам, что это от него, от самого Андрэ, молоденького француза, которому я хотела переслать букет!
— Где же он? Когда вы видели его? — вскрикнула Люси вне себя.
— Он уехал во Францию, а потом отправится на корабле на остров Святой Елены.
— О Господи! — простонала Люси. — Я опоздала! — И горькие слезы покатились у нее по щекам. — Послушайте, дитя мое, — обратилась она снова к Анни, — дал ли вам этот мальчик свой адрес во Франции?
— Разумеется, раз я просила вас передать ему букет, или, вернее, передать его в дом его родителей, чтобы они могли написать ему в порт Святой Елены. Ведь, зная об этом букете, он догадается, что я думаю о нем!
— Где этот адрес? — повелительно сказала Люси.
— Вот он, — ответила Анни, вынимая из-за корсажа сложенный листок бумаги.
Люси развернула его дрожащими руками и, прочитав, громко вскрикнула от радости:
— Это он! Это несомненно он! О, моя дорогая, расскажите мне все, что вы знаете о нем!
Анни подробно рассказала ей о встрече с Андрэ и их дружбе, о взаимных обещаниях, о том, что с ним случилось в то время, как он жил у старухи миссис Грэби и во время пребывания в заведении доктора Блэксмиса.
— О, какое счастье! — воскликнула Люси. — Значит, я видела действительно его! Значит, я не грезила и совсем поправилась!
И она снова попросила Анни продолжать ее рассказ. Ей хотелось знать, что сталось с Андрэ после бегства из заведения. Анни сказала, что видела его в последний раз перед отплытием во Францию, когда Андрэ дал ей свой адрес и карандашик и сказал, что отправляется на судне капитана Бэтлера.
— Где же теперь этот капитан? — живо спросила Люси.
Но Анни не знала этого; ей только было известно, что он отправлялся к острову Святой Елены.
— Святой Елены! — прошептала Люси. — Туда же должен идти и мой брат. Я должна немедленно отправиться во Францию, и если мой брат еще не отплыл, то я поеду вместе с ним и постараюсь разыскать моего мальчика и вернуть его. — Говоря это, она горячо поцеловала Анни и растроганно добавила: — Я не знаю, дитя мое, условий вашей жизни, не знаю ваших родителей, но знайте, что если вам понадобятся помощь и дружеская поддержка, то вы смело можете всегда обратиться за этим ко мне. Вернувшись во Францию, я всегда буду готова отблагодарить вас за вашу заботу о моем сыне.
Анни в раздумье грустно поникла головкой.
— Ах, — вздохнула она, молитвенно складывая руки и глядя с мольбой на Люси, — возьмите меня с собой, умоляю вас! Я буду вам самой преданной служанкой; я готова питаться чем попало, лишь бы вы позволили мне следовать за вами и помочь вам разыскать Андрэ.
— Но ваши родители…
— Я сирота, живу у одной старухи, которая посылает меня продавать цветы. Я ненавижу ее! Вы окажете мне благодеяние, избавив меня от нее.
