Присутствовавший при этой сцене Леонард совершенно растерялся, вместо улыбки на его лице появилась жалкая гримаса. Все его планы рушились: с исчезновением Бланш ребенок, о существовании которого теперь стало известно барону, потерял значение постоянной угрозы Дамоклова меча для той, кому предстояло превратиться в баронессу Левендаль. У него была отнята всякая возможность осуществить выгодные комбинации, зародившиеся в его голове, когда ему стала известна тайна мадемуазель де Лавелин. Он принялся соображать, что теперь предпринять.
— Я тоже отправлюсь во французский лагерь, — прошептал он, — я знаю пароль… меня пропустят. Может быть, для меня не все еще пропало. Мы еще посчитаемся, госпожа баронесса!
Он незаметно пробрался к дверям позади солдат, которых привел один из офицеров, и бросился бежать по направлению к деревне.
— Пора с этим кончить! — отрывисто произнес офицер, арестовавший Екатерину. — Господин барон, вы ничего не хотите сказать нам? Не желаете ли вы задать какой-либо вопрос нашей пленнице?
— Нет-нет! Уведите ее! Сторожите! Расстреляйте! — с гневом воскликнул барон. — Впрочем, — продожал он с комическим отчаянием, — все-таки лучше допросите ее! Пусть она скажет, что сталось с мадемуазель де Лавелин! Пусть объяснит, что это за ребенок, о котором она говорила.
— Мы запрем ее в одном из залов замка, — спокойно ответил офицер. — Утро вечера мудренее, завтра она все расскажет.
— Завтра сюда придут республиканские солдаты, и никто из нас не будет ничего говорить, потому что вы все или будете убиты, или навострите лыжи, — крикнула Екатерина.
— Уведите ее! — холодно сказал офицер своим солдатам. — Составьте ваши ружья! Если эта женщина окажет сопротивление — свяжите ее и унесите!
Четверо солдат прислонили ружья к решетке, отделявшей клирос, и двинулись тяжелым шагом, готовые повиноваться приказу начальника.
— Не подходите! — крикнула Екатерина. — Первый, кто тронется с места, будет убит! — И, выхватив из-за пояса оба пистолета, она прицелилась в солдат.
Те невольно попятились.
— Вперед! Да двигайтесь же! — заревел офицер. — Вы теперь даже женщины боитесь!
Только что солдаты собрались исполнить его приказание, как вдруг среди ночной тишины, около самой часовни, послышалась барабанная дробь, являвшаяся сигналом к атаке.
— Это французы! Французы! — в ужасе повторял барон.
Наступила всеобщая паника. Солдаты в беспорядке бежали, позабыв о своих ружьях. Следом за ними бросились офицеры, стараясь собрать их, чтобы отступить на австрийские позиции; они были уверены, что их захватил врасплох авангард Дюмурье.
Маркиз и барон поспешили запереться в замке. Часовня опустела. В алтаре священник, безучастный ко всему, что происходило, оканчивал службу, а барабанная дробь слышалась все ближе.
Стоя на пороге часовни, Екатерина с радостным изумлением увидела, как из темноты появилась длинная и тощая фигура ла Виолетта, усердно отбивавшего дробь на барабане.
— Ты здесь?! — воскликнула она. — Зачем ты пришел? Где наш полк?
— В лагере, черт возьми! — ответил ла Виолетт, прекращая свое занятие. — Не правда ли, я пришел вовремя? Только, я думаю, безопаснее будет, если мы запрем вход?
Он быстро затворил двери и заложил их засовом. Потом он объяснил удивленной Екатерине, что повел Бланш к лагерю, но на половине дороги они наткнулись на французский патруль под командой Лефевра. Он передал мадемуазель де Лавелин двум надежным солдатам и в данную минуту она, вероятно, уже в безопасности, в отряде Дюмурье, возле своего маленького Анрио. Сам ла Виолетт решил поскорее вернуться в замок, опасаясь за участь храброй маркитантки 13 полка. Удивленный шумом в часовне, он обошел ее кругом и, влезши на окно, понял, какой опасности подвергается жена его капитана. Тогда ему пришло в голову прибегнуть к барабану, чтобы напугать австрийцев.
— Хе-хе! А ведь я умею-таки справляться с ящиком Гийомэ, как вы находите? Я был бы отменным барабанчиком, если бы только не мой длинный рост! — заключил мужественный парень свой рассказ.
— А где ты оставил моего мужа? — спросила Екатерина.
— В двухстах метрах отсюда! Он сейчас же прибежит сюда со своими людьми, если я подам сигнал.
— Какой сигнал?
— Выстрел!
— Подождем! Кажется, сюда идут. Слышишь эти шаги… этот шум? Точно лошадиный топот!
Действительно, шум шагов и стук копыт указывали на прибытие многочисленного отряда, подкрепленного кавалерией.
— Стрелять? — спросил ла Виолетт, снимая с плеча ружье и указывая на брошенные австрийцами ружья, прибавил: — Мы можем еще четыре раза подать сигнал.
— Не стреляй! — с живостью возразила Екатерина.
— Отчего не стрелять? Вы думаете, я боюсь ваших австрияков? Повторяю вам, что ночью я ничего не боюсь.
— Несчастный! Да у австрийцев есть подкрепления. Лефевр с нашими солдатами еще попадет в засаду. Мы-то вдвоем всегда спасемся. Лучше вступить в переговоры.
— Приказывайте, я вам повинуюсь!
Раздался сильный стук в дверь, и кто-то крикнул:
— Откройте или мы выломаем дверь!
Екатерина велела ла Виолетту отодвинуть засов.
